Кайони вытащила на улицу свой арсенал и тайком взглянула на Осторожного Волка. Он стоял лицом к восходящему солнцу и молился своему Великому Духу, чтобы тот помог ему в делах наступающего дня. По обряду общения с Махео, раздетый по пояс чейенн поднял руки к небу, и Кайони могла рассмотреть хорошо развитые мускулы его спины, широкие плечи и сильные руки. Она заметила шрамы от когтей поверженного им гризли, отметила, что чейенн обладает тонкой талией, высоким ростом. Кайони наблюдала, как ветер развевает его распущенные светлые волосы, которые не были украшены ничем, кроме двух косичек по обеим сторонам лица. Как прекрасно, думала она, почувствовать ветер, играющий волосами. Ее волосы всегда были заплетены в косы, и она не ведала подобных ощущений. Но девушка тайком купалась обнаженной и знала, как приятно, когда солнце согревает не покрытую краской кожу. Как бы ей хотелось каждый день наслаждаться этими ласковыми прикосновениями.

Закончив ритуал, Осторожный Волк подошел к Кайони. Он видел, что оружие его друга содержится в образцовом порядке и выполнено с величайшим мастерством. Из разговоров о предстоящей борьбе он знал, что Кайони считается среди ханьюива лучшим мастером, делающим луки и стрелы. Чейенн обратил внимание, что охотник выставил свой «вигвам силы» на солнце, чтобы оружие впитало в себя энергию светила. А то, что оно стояло на земле, должно было забрать ее мощь и обновить охотничьи навыки владельца. У его народа существовал такой же обычай. Осторожный Волк удивился обнаружив, что у Кайони, как и у других тива, не было магической трубки. Когда они с Кайони сблизятся больше, он спросит об этом. Сейчас было еще рано для подобных вопросов. Но он знал, что тива не курили не потому, что ханьюкива не верили в священные трубки, дыхание Великого Духа. У всех мужчин племени были эти символы единства с богами.

Это была еще одна загадка клана тива, которую он решил разгадать.

– Сегодня теплое солнце, Кайони, – заметил он – Трава растет быстро. Скоро бизоны соберутся в большие стада, и мы будем вместе охотиться на них.

Вместе, повторила про себя Кайони. Как это будет прекрасно и одновременно мучительно.

Неужели он не чувствует силы ее страсти? Не видит ее страданий? Разве наблюдательность еще не подсказала ему, что она женщина?

Какой пыткой будет находиться рядом с ним и не сметь прикоснуться к нему. Но еще большей пыткой будет не видеть его совсем. Представив его с другой женщиной, Кайони почувствовала такую боль, словно ей в сердце вонзили острый нож.

– Нам надо запастись мясом перед дальней дорогой, через одиннадцать лун мы снимаем лагерь – стараясь казаться равнодушной, произнесла она.

Осторожный Волк почувствовал, что что-то мучает Кайони, но счел невежливым расспрашивать своего друга. Если Кайони захочет, то сам поделится своими тревогами.

– Я приведу Белое Облако и Тука, а ты собери еду и захвати воду. Майя, пойдем со мной, – обратился он к зверю.

Волк посмотрел на Кайони, спрашивая разрешения. Увидев согласный кивок своей хозяйки, он последовал за Осторожным Волком к краю леса, где были привязаны лошади.

Кайони вздохнула. Прошло три дня после того, как она смотрела на чейенна, когда он бросал кольца, и два со дня праздника, во время которого Ночной Странник первым выпустил все стрелы из своего лука. Она догадалась о его попытках доказать ей, что он более опытен, чем Осторожный Волк. Хотя он открыто не говорил ей о своих чувствах, она поняла, что Ночной Странник обеспокоен ее частым общением с гостем. Даже если это и так, она не могла отказаться поехать с Осторожным Волком, чтобы не навлечь на себя подозрений. Единственное, о чем она молила, – чтобы сын вождя не сказал чейенну, что она – женщина. Если Осторожный Волк узнает об этом и окажется к ней неравнодушен, то она не сможет больше бороться со своими чувствами. Но, случись это, наказание будет ужасным.

Регим починила ее ким, но, должно быть, женский дух все еще витал на свободе. Может быть, поэтому ее жизнь наполнилась такой мукой? Нет, это началось давно, еще до того, как разбился ким. Осторожный Волк только усилил причину ее страданий и неудовлетворенности. Она любила и желала его. Это было так же необходимо, как дышать. Борись с этими чувствами, Кайони. Борись с ними, как со своими худшими врагами, как учила тебя Регим.

В полдень Майя, следовавший за охотниками, внезапно остановился. Тело его напряглось, уши прижались к голове, хвост вытянулся, а шерсть на загривке встала дыбом. Он настороженно тянул носом воздух.

Почти в тот же момент Осторожный Волк схватил Кайони за руку, предупреждая о приближающейся опасности. Он заметил направляющуюся в их сторону большую группу воронов. Их было слишком много, чтобы вступать в схватку.

– Хаесто нотсео. Хоееви, – прошептал чейенн.

Кайони поняла, что рядом много врагов и они должны спрятаться. Это объяснялось не трусостью, а необходимостью соблюдать осторожность.

Не выдавая себя, они проскользнули в поросшую кустарником расщелину, затаились там вместе с лошадьми, которым было приказано не издавать ни звука. Майе не требовалось отдавать приказы. Он сел рядом, готовый в любую минуту защищать человека, которого любил.

Чейенн и Кайони подползли к краю расщелины. Они сделали это очень осторожно, чтобы вниз не посыпалась земля и мелкие камушки. Раздвинув ветки кустов, Осторожный Волк прошептал:

– Оетане.

Но Кайони и так видела, что эти люди – вороны. Она догадалась об этом по отличительным знакам на их лицах, одежде и лошадях. Перед ней было десять воинов племени Птицы, покрытых боевой раскраской. Они ехали со стороны лагеря ханьюива. Кайони с облегчением отметила, что у них не было лошадей или вещей, принадлежавших ее соплеменникам. Значит, это был отряд разведчиков, которые не стали нападать на ханьюива. Похоже, они направлялись домой или подыскивали место, чтобы устроиться на привал. Передышка, которую дали им враги, видимо, закончилась, и нападение могло произойти в любой момент. Кайони не знала, следует ли ей еще больше встревожиться или обрадоваться, когда Осторожный Волк повторил ее мысли.