– Как я могу понравиться ему, если одета и веду себя как мужчина? – спрашивала Тайсинга.

– Он знает, что все тива – женщины. Не говори никому, даже Ночному Страннику, то, что я скажу тебе. Он считает, что обычай тива надо отменить. Если большее количество наших женщин смогут стать матерями, наше племя будет более многочисленным и сильным. И никто лучше тебя не подходит на роль его спутницы жизни. Он не выбрал себе женщину потому, что хочет взять себе самую лучшую из нас. А ты в это лето доказала, что твоя доблесть велика и мало кто сравнится с тобой в добывании охотничьих трофеев.

– Но это благодаря твоей помощи, Кайони, – возразила Тайсинга.

– Однако никто не знает об этом, и вся слава принадлежит тебе. Мы никогда и никому не расскажем об этом. Если бы он смог увидеть твое лицо, красоту твоего тела, то почувствовал бы желание. Тогда он станет играть для тебя на свирели и ездить с тобой на одной лошади, – добавила с улыбкой Кайони.

Тайсинга огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает.

– Но как я покажу ему, что у меня под маской и одеждами, без того чтобы меня не поймали и не наказали? – спросила она.

– Я еще не знаю, но подумаю, как это можно сделать без особого риска. У тебя хватит сил и мужества, чтобы сделать все ради его обольщения?

– Да. Но что, если он не захочет меня, даже если увидит мое тело?

– Он обязательно захочет, Тайсинга, – сказала Кайони. Она была уверена, что вожделение Ночного Странника уже достигло предела, и надо только переключить его на другую женщину.

С каждым днем, приближающим момент разлуки с любимым, Кайони чувствовала, как нарастает ее внутреннее напряжение. Она решила осмотреть гряду холмов, возле которой располагался их лагерь. Отряд Быстрого Журавля был далеко – на воронов явно произвело впечатление то представление, которое она и Осторожный Волк разыграли перед ними. Но ее беспокоили другие возможные враги, поэтому она покинула лагерь в сопровождении Майи. Занятые своими делами, ханьюива не заметили ее отъезда.

Девушка галопом направила свою лошадь к живописной группе из трех высоких темно-красных холмов с плоскими вершинами. Необычная форма холмов, хорошо заметных издалека, делала их прекрасными ориентирами. Кайони осторожно подъехала к подножию, внимательно отыскивая возможные следы, но не заметила ничего настораживающего. Майя обнюхал землю и тоже не проявил беспокойства. Тогда она слезла с Тука и решила немного отдохнуть перед тем, как осмотреть остальную территорию и вернуться в лагерь.

– Махео благосклонен к нам сегодня, любимая. Он направил тебя ко мне, – услышала она вдруг тихий голос.

Кайони резко повернулась и встретилась с горящим взглядом человека, занимавшего все ее мысли.

– Осторожный Волк! Как ты оказался здесь? Почему ты не поехал на охоту вместе с остальными?

Как он нашел ее? А если он не один и их увидят вместе? Умный Майя не стал ждать приказа и добровольно покинул влюбленных, чтобы охранять их.

– Я убил много бизонов и как раз возвращался в лагерь, но потом решил проверить, не прячутся ли враги в этих холмах. Я увидел тебя и спрятался, чтобы не отпугнуть раньше времени. Ты приехала одна, за тобой никто не следовал. А если кто-то появится, Майя предупредит нас.

Кайони улыбнулась и бросилась в его раскрытые объятия. Чейенн поднял ее на руки и закружился.

– Не-мехотатсе, – смеясь от счастья, сказала она, когда возлюбленный поставил ее на землю.

– Не-ксохоуз-иехесеха, – попросил он девушку повторить сказанное ею. Улыбка чейенна стала шире, глаза засверкали огнем желания.

– Я люблю тебя, – повторила Кайони. Но ее следующие слова были наполнены грустью. – Мы скоро уезжаем. – Она увидела, как потускнел его взгляд и улыбка сползла с его только что светившегося счастьем лица.

– Тонесе?

– Через четырнадцать или шестнадцать дней, – ответила девушка. Затем, сделав глубокий вдох, она на одном дыхании произнесла. – Мы не должны ничего предпринимать, пока Создатель не укажет нам, как мы сможем соединиться.

Осторожный Волк почувствовал, как заколотилось его сердце.

– А если Он этого не сделает? – с горечью спросил он.

Глаза Кайони наполнились слезами.

– Но только так мы сможем быть вместе, – почти прошептала она, опустив голову.

Обеспокоенный чейенн взял девушку за подбородок, поднял ее голову и посмотрел в глаза:

– Ты принадлежишь мне, любовь моя. Я не могу тебя потерять!

– В первую очередь я принадлежу Ата, затем моей семье, потом племени, его законам и моему клану. Я не могу предать всех их ради собственного счастья, хотя умираю от желания сделать это. Я не смогу жить в стыде и боли, не могу разделить это бремя с тобой. Сможем ли мы быть счастливы, если разрушим своим союзом жизни многих? Если поссорим наши племена? Нет, ничего не получится, любовь моя. – Она видела, что ее слова мучают его.