— Вы серьезно? Любые разговоры?

— Есть достаточно изощренные методы отслеживания таких вещей. Не исключено, что и дома сотрудников. — Он подчеркнуто показал на телефон, стоящий на столике в холле. — Для связи со мной пользуйтесь таксофоном. В последний раз я давал вам мои служебные и домашние номера?

— Да, они у меня есть, — сказала она, недоверчиво глядя на собеседника. Его паранойя показалась ей несколько абсурдной.

— Спасибо за то, что позволили вторгнуться к вам этим вечером. — Он окинул взглядом пол. — Какой прекрасный ковер! Вам очень повезло.

Он помогла ему справиться с плащом, зажгла фонарь под портиком и открыла дверь.

— Как темно. Я провожу вас до машины.

Оба кота проскочили мимо них в сад. Она включила фонарик, и его луч упал на маленький «ниссан», стоящий у края лужайки.

Уэнтуорт повернулся к ней:

— Я не хочу, чтобы вы хоть в какой-то мере чувствовали себя обязанной. Если вы завтра проснетесь и передумаете, я пойму вас. Вы молоды, перед вами еще вся жизнь, и я не хочу нести ответственность за то, что сломал ваше будущее. — Он устроился на месте водителя.

— Я не исчезну, — улыбнулась она ему.

— Прошу вас, серьезно подумайте. — Он вставил в замок ключ зажигания. — Вы знаете китайскую поговорку о мести?

— Нет.

Уэнтуорт внимательно посмотрел на нее:

— Прежде чем вы отправитесь мстить, первым делом пойдите и выкопайте две могилы. — Он включил двигатель. — Видите ли, мисс Баннерман, я — это другое дело. У меня нет выбора, кроме как заниматься этим делом, — у вас же нет никакого мотива.

— Вы ошибаетесь. Мотив у меня есть — и еще какой! — сказала она. — Меня очень заботит фармацевтическая промышленность; я хочу, чтобы в ней присутствовали и мораль и ответственность. И если происходит какая-то гнусность, я хочу положить ей конец. Сэр Нейл Рорке — прекрасный человек. Он будет просто потрясен, если в «Бендикс Шер», прямо у него под носом случится что-то недостойное. Могу вас заверить, что он этого не допустит, и у меня есть право в любое время видеться с ним.

— В любом случае не торопитесь. Всегда хорошо знать, что у тебя есть союзник, но пока держите его в запасе. Давайте попробуем продвигаться шаг за шагом.

Она согласилась и лучом фонарика показала ему лужайку, на которой он сможет развернуться. Она подождала, пока хвостовые огоньки его машины не исчезнут, зябко ежась, позвала котов, вернулась в дом, закрыла парадную дверь, проверила, заперта ли задняя дверь, и начала по порядку проверять окно за окном.

Два человека, которых она знала, которые еще на прошлой неделе были живы, мертвы. Ей в самом деле стало не по себе. Но конечно же «Бендикс Шер» никоим образом не может быть вовлечен в какие-то незаконные деяния! Разве не так? Просто Губерт Уэнтуорт в таком подавленном состоянии, что в поисках объяснения хватается за соломинку.

Но тут Монти зябко передернулась, осознав, что, возможно, и она цепляется за соломинку.

Барнет, Северный Лондон. 1951 год

Сидя у верхнего окна автобуса, который отвозил его в школу и часто останавливался на этом перекрестке, Джадд много раз обращал внимание на череп, красовавшийся в витрине мелочной лавки.

Она располагалась на опрятном, но многолюдном участке улицы, зажатая между магазином скобяных изделий и ломбардом. Фасад был в облупившейся черной краске, а за мутным стеклом витрины красовался беспорядочный набор книг, декоративных тарелок, столовых приборов, кружек «Тоби» и россыпь безделушек.

Но кроме восхищения черепом его подлинное любопытство вызывало обилие канделябров, кубков и церемониальных кинжалов, в которых, как ему казалось, он опознал по книгам из своей библиотеки предметы, имеющие отношение к оккультизму.

Он остановился на тротуаре перед магазином, пережидая, пока пройдет автобус. В этот час мать обычно пила кофе после церковной службы, но он все равно нервничал, опасаясь, что по какой-то причине она может пройти мимо. Или кто-то из ее приятельниц увидит его.

За те пять лет, что прошли после смерти отца, ее жестокость по отношению к нему стала не такой свирепой, и, хотя он больше не боялся матери, зная, что обладает властьюнад нею, все же старался не вызывать ее гнева. Она давно перестала привязывать его руки к кровати, но случалось, что лупила его. Порой, покрытый синяками и ссадинами, он обдумывал, не пустить ли в ход ритуал, чтобы убить ее, но одной из главных причин, по которой он этого не делал, было понимание, что она является отличным субъектом для экспериментов, и поэтому на пороге семнадцатилетия он позволял ей думать, что ничем не отличается от ребенка, которым когда-то был.

Он использовал ее, чтобы проверять силу заклятий, которые вызывают тошноту, заклятий, после которых она теряла память; некоторые клали конец ее гневным вспышкам (но только на короткие периоды), а другие укладывали ее в постель с какой-то болезнью; были заклинания, которые заставляли ее покупать ему подарки на день рождения и Рождество, хотя подбор их был довольно странен.

Он смог заставить ее купить ему «Энциклопедию современной науки» и экземпляр «Теории эволюции Дарвина», хотя раньше она отказывалась даже иметь в доме и ту и другую книгу, считая, что наука — это зло, а теория Дарвина — гнусное богохульство. Но попытка внушить ей желание купить ему набор для отливки свечей, чтобы он мог создавать фигурки и изображения, кончилась полным крахом: вместо этого она купила ему набор игрушечных британских солдатиков.