— Вы все понимаете неправильно, — холодно сказал Палн.

— Из этого следует неравенство людей. Например, я не могу вас убить, потому что я не вижу вашего будущего и состояния души, я не ясновидящий. А вы можете.

— Неужели вы будете утверждать, что люди равны?

— Люди не одинаковы, но равны.

— Вы плохо читали мои книги, — бросил Палн. Арнис усмехнулся.

— Я читал их, но у меня нет привычки верить всему, что написано. Скажите, господин Палн... мы встречались раньше?

— Нет.

— Вы уверены в этом?

— Мне кажется, — сказал Палн, четко разделяя слова, — что вы все время принимаете меня за кого-то другого.

Он снял очки. От неожиданности Арнис чуть вздрогнул.

На него смотрели из-под нависших бровей маленькие серо-зеленые глазки со слегка расширенными зрачками.

Нормальные глаза. Человеческие. Палн снова надел очки.

— Да, вы правы, — сказал Арнис, — мы с вами действительно раньше не встречались. Никогда.

— Не может ли быть так, что он наводит некий морок? — спросила Ильгет, — ведь кто их знает? Было бы слишком просто, если бы сагона всегда можно было узнать по глазам. Видовой признак, да... но...

Арнис пожал плечами.

— До сих пор таких случаев не было. Все, кто контачил с сагонами, описывают характерный взгляд.

— Но ведь совершенно нетрудно, мы же сами это делаем, хотя бы контактные линзы...

— Да, Иль, это нетрудно. Тем более, сагонам. Меня другое убеждает больше. Обычно сагон... как бы это сказать... если он выходит на близкую дистанцию с человеком, он уже не отступает. Не было таких случаев. То есть вокруг может рушиться весь мир, но сагон будет говорить с человеком. Чем бы это сагону ни грозило. Вообще такое чувство, что это их главная цель — выйти на разговор. И если уж разговор начался и пошел откровенно, то прервать сагона... ты же знаешь — можно только спикулой или лучом. Вспомни, как было с тобой, как Ландзо убил Цхарна. Таких случаев у меня множество.

— Но Палн ежедневно общается с людьми. Эти его сеансы... Общения — сколько угодно, — возразила Ильгет, — однако он вполне ограничивается поверхностным. Видимо, он пробивается к власти, и попутные цели его сейчас не интересуют.

Арнис взглянул на часы.

— Что-то опаздывает твоя подруга. Ну вот, насчет Пална. Да, возможно, ты права. У нас есть, выходит, два варианта. Либо он сагон, но тогда он ведет себя нетипично для сагона... уж выйдя со мной на разговор, да и с тобой тоже — он не остановился бы. Я просто чувствую, что вот Хэрон на этом бы не остановился. Либо он НЕ сагон. Тогда он просто сильный ясновидящий, ощущает некие потоки... не то, чтобы мысли наши читает, а так, что-то приблизительно чувствует.

— То есть, короче говоря, мы опять имеем то же самое, — подытожила Ильгет, — никакой ясности. А вот и Айли!

Девушка приближалась к ним. Красивая, невольно отметил Арнис. И... что-то необычное ощущается в ней. Действительно необычное. Движения... легкие, точные, скрадывающие. Занималась спортивным рэстаном или каким-то похожим видом единоборств? Светлые прямые волосы забраны лентой. Глаза... большие, серьезные глаза. Внутренний свет. Айледа оказалась рядом с ними. Хорошая улыбка у нее. Тонкие пальцы скользнули в руку Арниса.

— Здравствуйте, Айледа.

— Здравствуйте.

Она на миг задержала взгляд на его лице, повернулась к Ильгет.

— Привет, Иль.

— Кстати, а чего вы так официально? — спросила Ильгет, — можно и на ты, я думаю? Пардон, что вмешиваюсь, конечно... Ну вот, Айли, это и есть мой муж.

— Сейчас еще познакомитесь... познакомишься и со всей нашей бандой, — пообещал Арнис.

Дети все были уже дома. Вечер. Лайна с Арли, как и договаривались, сварганили картошку с рыбой. Ильгет уже научила их пользоваться здешними варварскими приспособлениями. Дара сидела надутая.

— Мам, а почему они мне не дали варить? Я тоже хотела!

— Девочки, — Ильгет укоризненно посмотрела на старших. Те слегка смутились.

— Мам, ну она только мешает!

— Ладно, об этом мы поговорим позже. Ну-ка, на стол накрывать.

Мальчишки уже этим занимались. Айледа, заложив руки за спину, ходила вдоль книжного шкафа, читая названия на корешках.

Никаких крестов, статуй, картин христианских в доме не было, конечно. Единственное, что можно было себе позволить — вполне светская картина, изображающая святую Дару в момент, когда она бредет по дороге, босиком и с мешком за плечами. В конце концов, очень редкий эзотерик принципиально отвергает все христианское, наоборот... Тот же Палн постоянно рекомендует ходить в церковь. Энергией там подзаряжаться, свечки ставить. Вроде как ритуал. Объясняет, что в христианских церквях тоже люди обращаются к Единому Космосу, только называют его иначе. Ну и по сути тоже развивают в себе Космическое Сознание, хотя и не так эффективно, конечно, как предлагает он.

Но повесить на стену настоящее Распятие — слишком вызывающе.

Сели за стол. Ильгет вдруг сообразила, что детям не успели сказать про молитву, сегодня ее нельзя читать. Но дети еще не забыли психологического курса, никто не удивился и не потребовал молитву. Зато Айледа на миг перед едой застыла, сложив руки. Тоже, видимо, своеобразную молитву возносила... кому только.

Единому Космосу?

Айледе очень понравилась и рыба с картошкой, хотя Ильгет находила, что девочки ее недосолили, и чай с печеньем. Потом дети потащили все на кухню. Айледа покачала головой.