Мишка взмахнул саблей в воздухе. Лезвие описало полукруг, с непривычным звуком разрезая воздух, как будто разрывало его.

— Ты где такую саблю диковинную взял? — спросил Павел.

— У татарина убитого.

— Считай, повезло тебе, парень.

— Что, вправду такая ценная?

— Дамаск это чёрный. Редкая очень и дорогая. Сам раньше не видел, но слышать — слышал. Бают, сабля эта броню как репу режет.

— Да ну?! — удивился Мишка, однако же к поясу именно эту саблю прицепил. — И откуда ты всё знаешь?

— Если уши есть — услышишь. А голова — чтобы запоминать и думать, а не только чревоугодничать, — с важным видом ответил кормчий.

Впереди идущие суда стали медленно уваливать вправо. Показалась стрелка Волги и Камы. В месте слияния — как море широка. Встань на лодке в центре — противоположные берега в дымке теряются. Смешиваются воды двух полноводных рек, вот и крутит воду здесь. Водоворотов полно, потому суда к правому по ходу берегу прижимались — и к своим всадникам поближе и от татар подальше.

Они благополучно прошли поворот и поплыли по Каме вверх. Тут уж и гребцы за весла сели. Проскочить бы опасное место с ходу. Да легко только в сказках бывает.

Отошли версты две, как увидели — на реке лодки поджидают, не меньше десятка, а в них татары, кричат что-то, руками на караван показывают. И на обоих берегах конница татарская. Сколько их — трудно сказать: левый берег высокий, с судов просматривается плохо. Зато татарам раздолье — сверху по судам из луков стрелять удобно, видно всё как на ладони.

Татары даже успели несколько стрел выпустить, да тут Костя подоспел, конницей ударил. Татар-то маловато было, полсотни всего. Дозор на ушкуйников или на небольшую группу конных рассчитан был, а тут — две сотни русских всадников с тыла несутся.

И пошла рубка! Суда выстроились в три параллельные линии, а в каждой линии шли настолько близко друг к другу, чтобы от борта до борта только вёслами работать, не зацепить да не сломать. И вперёд!

На лодках татары сначала руками махали, пытаясь остановить караван, угрожали. Потом, увидев, что угрозы на русичей не действуют, стали стрелы пускать. А что десяток лодок против почти сотни крепких судов?

Часть лодок смяли сразу, проломили борта, разметали. Татары — пловцы никудышные, да и кто хорошо плавать сможет при полном вооружении? Шлем да кольчугу быстро не сбросишь, как и пояс с ножом и саблей. А на них ещё и поддоспешники, которые быстро намокают и тянут вниз, на дно, не хуже грузил.

Татары на тех лодках, которым увернуться от первого удара удалось, пробовали проскочить между ушкуями. Тщетно. Гребцы ушкуев вытащили вёсла из уключин и давай ими по лодкам бить! Держали одно весло вдвоём, потому как — тяжёлое, и удар таким веслом борт на лодке проламывал.

Татары в злобе и исступлении из луков стреляли, убить успели несколько гребцов, но и сами ко дну пошли.

На нескольких ушкуях тоже лучники нашлись. Только татарин из лодки приподнимется — ему стрелой в бок — р-раз! И всего-то треть судов успели опасное место пройти, а от лодок лишь щепки одни да кое-что из одежды плавает.

Своих убитых ушкуйники тоже за борт сбросили — суровая необходимость боя: веса меньше, ушкуй быстрее пойдёт. Мёртвому уже не поможешь, а живым жить надо и до дому поскорее добраться.

На левом по ходу движения — казанском — берегу татары выстроились в линию, дали залп из луков, да не долетели стрелы, в воду попадали. Широка Кама!

Караван прорвался, гребцам топорами и помахать не пришлось. Ушкуйники с тревогой смотрели на медленно проплывающий мимо них берег, где схватились русские и татарские конники.

Но постепенно бой русской и татарской конницы остался позади и, судя по крикам и звону оружия, еще не закончился. Ушкуйники продолжали тяжёлый подъём вверх по Каме. Костя ведь сам сказал: не останавливаться, прорываться. Только вперёд!

«Как там трофеи наши на судах после схватки — целы?» — подумал Михаил. Насколько он мог охватить глазом, все суда каравана были целы. Потери, конечно, были — Мишка сам видел проплывающие по реке тела гребцов, но суда были целы, стало быть — и трофеи тоже.

Татары на своём, казанском, берегу вскочили на коней и скрылись в глубине берега, явно что-то замышляя.

— Небось, за помощью поскакали, — заметил Павел. — Теперь, поди, попытаются конницей выше по течению караван перехватить. Только ничего у них не выйдет. На Каме перекатов нет, а если будем на стремнине держаться — ни одна стрела не долетит. Вот коннице нашей достаться может. Как-то у них там дела?