Но этот факт вовсе не означал, что так и должно быть.

В гостиной ощущалось нечто необычное, Клер не сразу сообразила, что именно. Потом до нее дошло.

Сильно пахло цветами. Точнее говоря, розами.

В недоумении оглянувшись, она увидела лежащую на столике огромную охапку красных роз, а рядом с ними конверт с ее именем, написанным старомодным почерком.

Она надорвала его и развернула лежащие внутри бумаги.

Дорогая Клер!

Моей неофициальной защиты больше недостаточно для тебя и твоих друзей, и, думаю, сейчас ты уже понимаешь это. Необходимо предпринять более решительные меры, и как можно быстрее, иначе твои друзья могут дорого поплатиться за промедление. Оливер не оставит без ответа то, что произошло сегодня. Ты вела себя храбро, но крайне неосмотрительно — учитывая, кто твои враги.

Как следует обдумай мое предложение. Я не стану повторять его.

Подписи не было, но Клер ни на миг не усомнилась, кто автор послания. Амелия. На бумаге видны были водяные знаки — такие же, как ее печать.

Вторая бумага выглядела как юридический документ. Нахмурившись, Клер прочла текст, и некоторые особенности формулировки поразили ее.

Я, Клер Элизабет Данверс, клянусь своей жизнью и своей кровью, что буду служить Основателю, сейчас и всю оставшуюся жизнь, и что Основатель может приказывать мне во всем.

Те же слова, которые Оливер говорил около больницы, когда пытался сделать ее... своей рабыней.

Клер выронила бумагу, словно та обожгла ей руки. Нет, это немыслимо! Она не пойдет на это!

...иначе твои друзья могут дорого поплатиться за промедление...

Клер сунула письмо и контракт в конверт и положила его в карман как раз в тот момент, когда в гостиную вошла Ева.

— Розы! — воскликнула она. — Черт побери, кто умер?

— Никто, — хрипло ответила Клер. — Это тебе. От Майкла.

Майкл выглядел удивленным, но если он хоть что-то соображал, то должен был подыграть Клер. А она пошла наверх, чтобы принять душ.

Ощущение физической чистоты благотворно сказалось на ее настроении — не намного, но хоть чуть-чуть. Какое-то время Клер сидела, пристально глядя на конверт со своим именем и страстно желая рассказать обо всем Шейну, или Еве, или Майклу, но понимая, что никогда не сделает этого. Выбирать предстояло ей, не им. И кроме всего прочего, она хорошо представляла, что они скажут.

Столько раз «нет», сколько есть в этом мире, и даже еще больше, вот что они скажут.

Уже стемнело, когда Шейн в конце концов постучал в ее дверь. Она открыла и замерла, просто глядя на него, — ее не покидало чувство, что, сколько бы она ни смотрела на него, все будет мало. Он выглядел усталым, с помятым после сна лицом.

И был так прекрасен, что она почувствовала, как сердце разлетается на миллион маленьких острых осколков.

Шейн неуверенно переминался с ноги на ногу.

— Можно войти? Или ты хочешь, чтобы я... — Он кивнул в сторону коридора. Она отступила, пропуская его. — Я ужасно разозлился на Майкла.

— Правда?

— Почему ты не рассказала мне?

— Время казалось неподходящим. — Она устало села на постель и прислонилась к спинке. — Подумай сам, Шейн. Мы же спасали свою жизнь.

— Как это произошло?

— Ты имеешь в виду, кто это сделал? Амелия. Она пришла сюда, и Майкл попросил ее... — Клер замолчала, устремив на Шейна долгий взгляд. — Попросил, потому что хотел иметь возможность покидать дом.

Шейн, похоже, был потрясен до глубины души. Сел на краешек постели, устремив на Клер беспомощный взгляд, который снова разбил ей сердце.

— Нет, — сказал он. — Это ведь не из-за меня? Скажи, что это не...

— По его словам, не из-за тебя. Во всяком случае, не только. У него не было другого выхода. Он не мог больше вести такую жизнь.

— Господи! — Шейн отвел взгляд. — В смысле, он же знает, как я отношусь к вампирам, а теперь, выходит, я живу в доме с одним из них. Мой лучший друг один из них. Это нехорошо.

— Но не так уж и плохо. Шейн... не злись, ладно? Он сделал то, что должен был сделать, как ему казалось.

— Как и мы все. — Он откинулся на постели, подложив руки под голову и глядя в потолок. — Очень долгий был день.

— Да.

— Ну, какие у тебя планы на вечер? Потому что, знаешь ли, я внезапно оказался свободен.