А что остается?

– Гла-Сондат, – негромко позвал один из наблюдателей.

Ириглемм Сондат оторвался от созерцания ненавистной травы, которая ему уже начинала сниться по ночам, и повернулся в сторону группы наблюдателей, непрерывно просматривающих линии вероятности вокруг Звена Цепи Света.

Они сидели тут уже почти тридцать дней. Тридцать ненавистных, наполненных отвратительными запахами цветов, трав, деревьев и прочей растущей и гниющей гадости дней. Тридцать дней в Пестике, где каждое движение может стать последним.

– Что у тебя, Шодон?

Наблюдатели ненавидели это место уже ничуть не меньше самого Сондата, но он подбирал их лично и никакие эмоции не могли помешать им делать свою работу. Профессионалы. Сондат фыркнул про себя. Предполагалось, что он отправится в это болото с кучкой дебилов, которые только на удобрения годятся. Чтобы остаться слепыми и глухими. Угу, сейчас. К счастью, по боевому уложению в состав любой автономной группы Серого Лепестка должны входить прогносты, чего нет ни у кого в Клевере, а у глеммов все еще остались командиры, которые могут думать своей головой. Ири Гла-Сур Амируго, не из тех, кто отправит своих родичей на верную смерть.

«– Они хотят, чтобы мы отправили в Пестик, к Цепи Света сборную солянку из воинов и недоучившихся халь. – Сур положил мощную длань на плечо Сондата. – Я слишком ценю тебя мой мальчик, чтобы отправить голым в штольню.

Ири Амируго нахмурил густые брови.

– В Пестике и в спокойной-то обстановке непросто находиться, а уж в условиях боевых действий…. Короче, так: команду все же получишь такую, как обозначено: приказ есть приказ, но про исключение прогностов там не сказано ни слова, так что они остаются. Чует мое сердце, они тебе там пригодятся».

– Что у тебя, Шодон? – наблюдатель был далеко не новичком, в боях участвовал, и не раз, так что если он решил оторвать командира от размышлений, то, это значит, что произошло что-то на самом деле нестандартное.

– Я четвертый раз сегодня наблюдаю одну и ту же картину, – Шодон развернул в сторону Сондата небольшой экран, тонкую пластину полевого контрольного кристалла. Кристалл представлял собой уменьшенную копию Стены Вероятностей и являлся рабочим инструментом любого прогноста. Работающий, он всегда был покрыт сетью мерцающих и переливающихся огоньков, которые являли собой картину мира. Вернее, миров. Настоящего и вероятного.

– Видите, гла-Сондат? – Шодон ткнул пальцем куда-то в угол кристалла.

Сондат поднял брови, ожидая комментариев. Если в этом калейдоскопе кто-то что-то и видит, то точно не он. Но ему и не надо, он здесь командир, он принимает решения на основе полной информации. А вот как раз для получения этой, как можно более полной информации, и нужны прогносты.

– Вот эти две группы не совпадают, но и не расходятся, – Шодон проследил пальцем на кристалле и посмотрел на командира, как будто все уже очевидно.

– И что? – Сондат при всем желании не мог бы сказать, чем одно скопление точек и линий отличается от другого. Наблюдатель, видимо, понял.

– В обычной жизни вероятности либо совпадают с течением реальности, либо нет….

Сондат еле удержался от смешка: как тонко все же подмечено, однако. И свежо, главное…. Но, шутки в сторону, иригллемм кивнул, прося продолжать.

– …, а вот тут, – палец Шодона остановился на обрывающейся линии, – одна из вероятностей просто исчезает.

– То есть? – не понял Сондат. – Жизнь заканчивается?

– Не совсем так, – Шодон нахмурился, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить понятнее. – Смерть тоже является вероятностью, вплетающейся в общие потоки мира. И после чьей-либо смерти линии вероятностей присоединяются к чему-нибудь еще, – он посмотрел на командира, пытаясь понять, дошел ли смысл сказанного. Сондат противоречий не увидел и сделал жест рукой: продолжай. Шодон приободрился. – А вот здесь линии вероятности просто заканчиваются. Их нет дальше.

Сондат все же удержался от глупейшего вопроса, не означает ли это, что будущее гарантированно не изменится. Если бы это было так, наблюдатель не стал бы начинать разговор.

– Что это может означать?

– Узор, – коротко сообщил Шодон. – В зоне досягаемости кристалла работает узор, воздействующий на линии вероятности. Он закрывает от нас какой-то объект, или объекты, которые могут повлиять на развитие событий. И, помимо самого наличия этих объектов как такового, побочным действием данного узора является погрешность в оценке вероятностей.

– То есть? – Сондат несколько запутался во всех этих «возможностях» и «вероятностях».

– То есть, когда узор снимут, все наши прогнозы могут претерпеть кардинальное изменение: появляется сильный неучтенный фактор.