«Да что ж я наделал-то?» – подумал Иван.

– А как ты с ней поговоришь? – по-деревенски вздохнула Прасковья. – В тюрьме ведь она. Как же тебя к ней пустят?

– Как-нибудь. Где у вас тюрьма?

– Ишь, быстрой какой! – хмыкнула Прасковья. – Прямо сейчас, что ли, пойдешь?

Он не ответил. Ему не хотелось произносить глупые, ни для чего не нужные слова.

Кажется, Прасковья правильно поняла его молчание.

– Ну, пошли, – вздохнула она. – Провожу уж.

Она встала из-за стола – когда Иван вошел, пила чай, наливая его из большого расписного чайника в чашку, тоже большую и расписную, – накинула на голову серый пуховый платок и потянулась к вешалке, на которой висело пальто.

– Я сам, – остановил ее Иван. – Адрес скажите.

Она не стала возражать. Эта невозмутимая женщина нравилась ему все больше. Вернее, нравилась бы, если бы он мог сейчас думать о чем-то постороннем.

Прасковья объяснила, где находится тюрьма, и он вышел из комнаты, ни о чем больше не спросив.

Иван не знал, правильно ли то, что он делает, но других действий для себя не представлял.

Он снова оказался в старой части города и ехал между теми же прекрасными домами, на которых, несмотря на облупленную штукатурку, отдыхал глаз. Начался дождь. В октябре темнело быстро. Пока Иван добрался до цели, тюремное здание уже едва виднелось в густых сумерках.

Он был уверен, что его немедленно пустят к Северине. Но никто его пускать не собирался.

Дежурный у входа в СИЗО даже удивился его вопросу. То есть удивился бы, если бы мог удивляться.

– Что значит – как увидеть? – Он недоуменно посмотрел на Ивана. – Вам что, свидание разрешено?

– Я и прошу, чтобы разрешили, – ответил Иван.

Еще заканчивая эту фразу, он уже понял ее глупость. Дежурный лишь подтвердил, что понял он правильно.

– Ну так это не меня просить надо, – пожал плечами тот.

– А кого? – злясь на себя за собственный идиотизм, спросил Иван.

– Следователя. Только это завтра уже. Сегодня-то рабочий день закончился, – сердобольным тоном, как слабоумному, объяснил дежурный. И, с интересом взглянув на Ивана, спросил: – А вы ей кто будете? Я в том смысле, что свидания только родственникам, и то не всем и не всегда.

Иван вышел на темную улицу в такой ярости на себя, что готов был стукнуться головой о ближайшую крепкую стенку. Но не стукнулся, конечно. Следующее дело, которое он должен был сделать, требовало ясной головы.

Детдом он нашел сразу – найти что бы то ни было в этом крошечном городке не составляло труда.

Несмотря на вечерний час, заведующая была у себя в кабинете.

– Вот, хотят девочку у нас взять, – сказала она едва ли не в ту самую минуту, когда Иван вошел и поздоровался. – Письмо прислали из Калининграда. – Она показала на лист бумаги, лежащий перед нею на столе. – А разве по письму поймешь, что за люди? Притвориться-то легко, бумага все стерпит.

У нее было простое лицо и бесхитростные глаза. Такие же, как окна маленьких домов на площади.

До сих пор Иван слышал о детдомах лишь кое-что и краем уха. Это «кое-что» отчасти напоминало книгу ужасов. Но при взгляде на эту женщину трудно было представить, что она способна причинить ребенку даже самый малый и невольный вред.

– А зачем им притворяться? – спросил Иван.

– Ой, люди-то разные, – с такой же бесхитростной, как взгляд, интонацией ответила заведующая. – Некоторые, знаете, детей из детдома берут, чтобы они на огороде работали да за скотиной ходили. Это если в деревне. Или чтобы со своими маленькими сидели – это если в городе, а в детском садике мест нету. И возвратов знаете как много? Люди думают, что ангелочка получат, а оказывается… Да вы проходите, садитесь, – спохватилась она.

– Вера Анатольевна, меня зовут Иван Дмитриевич Луговской, – сказал Иван, садясь перед нею у стола; ее имя он прочитал на дверях кабинета. – Вот мой паспорт. Я хотел бы увидеть ребенка, которого к вам недавно привезли. То есть не привезли, а привели, он здесь недалеко жил. То есть принесли, я думаю.

Злость на себя, ушедшая было при виде этой ясноглазой женщины, снова поднялась у него внутри, как только он начал путаться в каких-то никчемных объяснениях.

– Вы про Дедала говорите? – спросила Вера Анатольевна.

Казалось, она ничуть не удивилась. Или они в этой Ветлуге все такие – ничему не удивляются?

– Да, – кивнул Иван. – А как вы догадались?

– А у нас только он недавно, остальные все давно. И, знаете… – Она поколебалась, но потом все же сказала: – Знаете, он на вас очень похож. Как вы вошли, так я прямо чуть не ахнула. Очень мальчишечку жалко.

– Оттого, что на меня похож?

– Нет, что вы! Что без матери остался, вот отчего. Да еще в таком неясном положении. Его бы усыновили быстро – у нас на малышей очередь. Но это если бы она отказ написала. А без ее согласия очень долгая процедура, потому что когда родительских прав лишают, то…