Шрифт:
– Все нормально, парни. Ноги затекли, укачало с непривычки, вот и вышел размяться. Где и на сколько намечен ваш светский раут, он же банкет, он же мальчишник?
– В "Коготке" на восемь вечера. А пока мы думали…
– И правильно делали, Эл, что думали. В восемь вечера я туда подойду. Теперь же не фиг гусей дразнить своими моторами и манерами. Езжайте, я же сам прошвырнусь по городу. Один. Соскучился, честно говоря, по одиночеству. Вперед, вперед и побыстрее, мы тут не клоуны на арене цирка… Эл! Ромштексы будут? И хорошо бы крабов.
Глава 12 Тик-ток, так-тук-тек – Скачет весенний дождик На первом ручье. Город здорово изменился за шесть лет. Стало больше рекламы, ярких вывесок, автомобилей. По-прежнему всюду висели портреты Господина Президента, но они уже почти сливались с фоном иных плакатов и портретов, жрущих, улыбающихся и обещающих неземное блаженство для владельцев кофеварки и кроссовок. И люди другие… Да нет, те же люди, просто они не знают ходьбы под конвоем и не боятся попасть в непонятное из-за серег в ухе или еще чего-нибудь такого, неположенного. Да-а, одичал… Гек шел и заново привыкал к ощущениям простого прохожего: никто не расступается перед ним, никто не шепчет за спиной, ходят, толкаются даже. Как все забавно. Гек решил перекусить в харчевне, где молодые люди в одинаковых одеждах мгновенно содрали с него изрядную сумму, взамен отдав здоровенный круглый бутерброд, кока-колу в бумажном стакане и странного типа картофель – вроде бы жаренный полосками, но очень легкий, как воздушный. В зале было пусто, опрятно и скучно. Гек и раньше видел подобные заведения, но теперь они торчали на каждом шагу, и Геку любопытно было отведать местную кухню. "Кухня!" Ерунда какая-то. Вот и книжный магазин, где Гек привык в свою бытность на воле пополнять "подземную" библиотеку, но не было настроения заходить, хотя неизменный вид обшарпанного магазинчика порадовал его сердце; сквозь пыльную витрину Гек рассмотрел, что старичок-продавец все тот же. Два часа пополудни. Он сыт, до восьми свободен, наличность имеется… Нет, сегодня не до баб. А вот лучше он проведает "Черный ход", пылищи небось на метр накопилось… Возле парадняка, где в бывшей дворницкой находился секретный лаз в подземелье, лежали выброшенные облысевшие елки, следы новогодних праздников, картонные коробки, иной мусор – вроде бы уже и не трущобы, но пока и не цивилизация, черт бы побрал этих скотов, гадят прямо под себя. На зоне бы такое… Ладно, здесь не зона… Дом принадлежал, по инициативе Гека, банде Дяди Тони Сторожа, и квартиры первого этажа пустовали по его же повелению, мол, пригодятся для будущих идей (каких – Гек не пояснял, а спросить у него было некому). Гек легко вскрыл дверь отмычками (оба комплекта ключей были им специально оставлены внутри, а дверь запиралась автоматически), составленными еще на зоне, и вошел в квартиру. Здесь явно бывали люди пару-тройку раз, может воришки, может службы коммунальные – смятые бумажки, окурки – раньше их здесь не было… Однако ничего не украдено, да и нечего здесь красть, разве что чугунную ванну с ободранной эмалью – ни мебели, ни обоев, вместо паркета – деревянные половицы, источенные всякими там древоточцами… У унитаза Гек, еще до зоны, лично отколотил изрядный кусок – из тех же соображений, чтобы не разорили… Ключи в тайничке на месте, там же свечи и спички (фонарик – дело ненадежное после такого перерыва), круглый люк в прихожей на месте, не сразу и найдешь… Гек оставил ключи на месте, но вынул пакет, из него добыл и натянул на себя "бумхлопный" дешевенький комбинезон, чтобы не испачкаться при спуске, и глубоко-глубоко вздохнул: "Еще немножко – и я дома". А пыли накопилось гораздо меньше, чем он представлял, видимо, исходного материала для нее было маловато. В помещении тепло, зимой и летом около двадцати. Заготовленные когда-то тряпки, конечно же, обветшали в труху; Гек разодрал на части комбинезон, разделся до трусов и принялся за уборку. Сплошь хромированная и никелированная сантехника выдержала, но коричневая вода минут двадцать хлестала из раскрученных до отказа кранов, прежде чем Гек удовлетворился степенью ее чистоты и прозрачности. Пыли-то вроде бы и немного, да пока ее сотрешь со всей поверхности, особенно с книг, – семь потов сойдет. Полиэтиленовую пленку с кровати долой вместе с пылью – все облегчение, матрац придется поменять – не сопрел, так слежался до каменной консистенции… Полкомбинезона ушло на то, чтобы протереть смазку со всего оружия, табуретки не скрипят, лампочки все до единой целы – ах, здорово, хоть сегодня ночевать можно, надо только жратвой затариться и питьем. И одежды подкупить, плюс пару комбинезонов. На полках, на книжных – места до фига, холодильник пусть поурчит, попривыкнет к новой жизни… Дома-то – гораздо лучше, чем на зоне, уютнее и нет никого… На угрюмых старопрокрашенных стенах, цвета кирпича в шоколаде, не было ни портьер, ни гобеленов, ни постеров из журналов, пять двухсотваттных лампочек сроду не ведали абажуров, бетонный пол – как был, так и лежал под ногами голышом, без паласов и дорожек. Металлический стол без скатерти и без клеенки, кроватное белье – тюремного почти качества и образца… Гек очень своеобразно понимал уют, ему даже открытые всем жилищным просторам унитаз и душевая абсолютно не мешали: то, что нужно для жизни, – есть, принадлежит только ему, в употреблении удобно – что еще надо? Да, это верно… Однако вряд ли кто из посторонних влюбился бы в это помещение даже при ярком электрическом свете… А без света, в кромешной тиши, даже Геку иной раз становилось жутковато, так что он частенько оставлял включенным радиоприемник, и тот до утра наяривал шепотом спокойную музыку. И приемник отлично работает… Если сеть сюда дотянул, то надо бы поднапрячься и телевизионный кабель прогнать, метров четыреста – многовато, тяжелый будет, зараза. Или черт с ним: опять по всему маршруту маскировать придется, с радио намучился по самую маковку… Да и радио – баловство, при случайном обнаружении – как по ниточке весь клубочек размотают. Надо подумать. "Девятнадцать часов десять минут. На волне "Эха столицы" весь этот час с вами…" Как время-то бежит. Пора на банкет. Гек, как был в утреннем костюме, в котором на волю выходил, двинулся на выход. Выключить, обесточить, закрыть, специальным табачным порошком (от собак-ищеек) подновить подходы – вперед, путь неблизкий. Гек захватил с собой, за спину за пояс со специальной петелькой, легкий ствол, старинный наган, поскольку не любил пристегивать кобуру, а современные страшилы хоть и убойны, да тяжелы и объемны – отовсюду видны, если приглядеться. В случае чего и с наганом можно отбиться в первые, самые важные секунды. Главное не замарать одежду при подъеме, но Гек уже придумал, где и как будет выходить на поверхность – аккурат неподалеку от "Коготка". Лето в Бабилоне. Ночи серы и коротки. Когда тучи и дождь, то и день сер и люди, и мосты и улицы, но вот расчистилось небо, стукнулся мягко об асфальт солнечный луч, за ним еще один, неизвестно откуда посыпался со всех сторон детский галдеж, воробьи и голуби засновали веселее в поисках съедобного мусора, щерятся в обшарпанной улыбке арки проходных дворов – город на краткий миг становится приветлив и мягок. В восемь часов пополудни – совсем светло, да еще тучи разбежались – кто куда, солнышку нет уже хода во дворы-колодцы, но оно еще полный хозяин на улицах, уложенных с запада на восток. Тепло и сыро, но уже мгновенно подсохли тротуары, испарились, оставляя после себя грязные кружочки, капельки воды с капотов роскошных моторов, вновь расправили крылья многочисленные запахи: от урчащих двигателей, с помоек, из распахнутых форточек… Обе стороны узенькой улочки на подступах к "Коготку" заставлены автомобилями, да все непростыми – от джипов до "кадиллаков", в каждом сидят молодые люди с квадратными плечами и телефонными трубками наготове, охрана больших людей. Сами же боссы внутри, праздновать собрались, ждут Ларея-Кромешника, который только что откинулся с зоны и вот-вот прибудет, по крайней мере – так пообещал. По периметру квартала, и в укромных местах, и напоказ, расставлены люди Арбуза – это его территория, и он в ответе за сегодняшний вечер. Все ждут, и на улице и внутри, и всем до смерти любопытно взглянуть на Самого! Уж сколько о нем слухов было, сколько воспоминаний и вестей с далеких приполярных зон. Целое поколение новых ребят выросло за это время; тех, кто помнил и знал Ларея лично, – немного и почти все они в большом авторитете нынче. А тоже нервничают – как-то теперь будет… "Коготок" только по названию и остался "Коготком", харчевней и штаб-квартирой прежней Гековой банды; Эл Арбуз трижды перестраивал его за прошедшие годы, превратив в маленький роскошный клуб для узкого круга вечерних посетителей, как правило, ранее неоднократно судимых и связанных с Элом узами дружбы и подпольного бизнеса. Обеденный зал впускал в себя обычно пять, от силы семь человек, сегодня же собралось около двух десятков высоких гостей, все как на подбор – бабилонские авторитеты лареевской ориентации. В "Коготке", в главной зале, построили настоящий камин из дикого камня, но сейчас – время летнее – поместили электрическую имитацию, по узорчатому паркетному полу разбросали в кажущемся беспорядке тигровые и медвежьи шкуры. Кофейно-белый потолок весь был в золотой лепнине, тяжелые, темно-зеленого бархата портьеры закрывали окна с мощными жалюзи, двери на кухню и в туалет; мебель – громоздкая, ореховая, якобы из эпохи Австро-Венгерской империи. Парадная двадцатичетырехрожковая люстра не горела: взамен ее на длинном, покрытом роскошной льняной скатертью столе стояли серебряные шандалы, по шести свечей на каждом. Но все равно в зале было бы темновато, если бы света не добавляли электрические светильники, искусно вмонтированные в панели на стенах, а так – царил мягкий полумрак, при котором вполне можно разобрать короткую газетную заметку, но трудно читать книгу. Вся эта купеческая элегантность была предметом восхищения и ревнивой зависти коллег Арбуза по ремеслу. Кое-кто попытался было завести в своих районах нечто подобное, да все как-то не так выходило – то ли бордель выстраивался, то ли офис пополам со свинарником. Без пяти восемь. Съехались все приглашенные, пора свечи зажигать, только эти скоты Гнедые неизвестно где запропали, но это их проблемы… И трубка автомобильная отключена. Хоть бы раз по-людски все сделали, так нет… На улице тоже поглядывали на часы: Ларей, говорят, не терпит опозданий и сам старается быть пунктуальным. Залитая вечерним солнцем улица непривычно тиха: мамаши, оценив ситуацию из окошек своих квартир, быстро-быстро загнали чад по домам, хулиганистые подростки, снедаемые любопытством, целыми бандами засели по подвалам и чердакам, чтобы на улице эти шкафы рыла не начистили – кого-то ждут… А хрен его знает, может, разборка будет, гильзы потом пособираем… Шел один пьяный, фишки не рюхая, подошли, ни за что ни про что стукнули промеж рог и пинками прогнали прочь. Квартальный со всей семьей отправлен в трехдневный тур в Бразилию от местной турфирмы по путевке, которую он выиграл в уличную лотерею. С патрулями, со всей сменой, Арбуз договорился, чтобы не совались, от конкурентов подляны не предвидится, да и парни по всему кварталу стерегут. Улица пустынна. Вдруг, откуда ни возьмись, по ней идет человек. В костюме без галстука, руки свободны, шаг спокойный… мама родная, это же ОН! Откуда он взялся? До "Коготка" ему метров двадцать… пальцы нервничали, раз-второй не по той цифре ударили, Эл замордует, если не успеем предупредить, господи, откуда он нарисовался, что никто не видел, не предупредил на подходах… Фу-у-х, пронесло! Тормознулся с Гнедыми. Эл, Эл, он здесь… Хитрые Гнедые давно уже подъехали к "Коготку", но входить не стали, предпочли сидеть в своем моторе, невидимые за тонированными стеклами. Наружная охрана видела, что автомобиль – "свой", привычный, внутрь и не заглядывала, а гости Арбуза и сам он не удосужились выглянуть на улицу, чтобы лично проверить обстановку. И как только Ларей обнаружил свое присутствие, Пер и Втор с ухмыляющимися рожами выскочили из мотора и заорали слова приветствия шефу. Ларей ничем не выдал своего удивления (да и не удивился вовсе: прежде чем выскочить на улицу, Гек из укрытия минут десять внимательно изучал обстановку перед "Коготком", через лобовое стекло засек и Гнедых), остановился, приобнял обоих за плечи. Перу при этом слегка врезал по загривку, и так, втроем, они подошли к двери, которая немедленно отворилась перед ними. Арбуз успел метнуть косяка в сторону хитрожопых подхалимов, но они – ноль внимания, фокус-то удался, отметились перед Лареем раньше всех.– Бабы будут?
Арбуз в растерянности оглянулся на Сторожа, словно ища поддержки, но и тот смешался, не зная, как ответить.– Гм, – Арбуз откашлялся, – только скажи, никаких проблем, но в первой части нашей программы они не предусмотрены.
– Обязательно скажу. Но попозже.
Свечи горели. Столовое серебро и саксонский фарфор как бы приобщали присутствующих к обычаям и стилю светского общества, и многим это очень нравилось. Арбуз специально проследил, чтобы тускловатое старинное серебро было надраено до блеска, а перед каждым из присутствующих обязательно лежала не только вилка и нож, но и еще какая-то короткая вилка (Эл объяснил, что для рыбы). Гек оглядел стол: всего было навалом. Салаты, шубы, винегреты, колбасы, ветчины, фрукты… В хрустальной глубокой вазе посреди стола черной горкой, килограмма на три, красовалась свежая икра, контрабандная, только что с побережья. И оливки есть, а Гек их очень любил, и соусы и горчицы черт те какие… А горячее, видимо, потом принесут. И среди всего этого великолепия сиротливо, соки и лимонады не в счет, прижимались друг к другу три бутылки шампанского. На двадцать-то с лишним рыл.– Ну, Эл, молодчага! Хорошо выглядишь, прямо как Дон Корлеоне на свадьбе дочери. И смокинг, и перстни, и бабочка… Только с бухаловым подкачал: парням пить нечего. Пошли кого-нибудь за коньяком, чтобы все как у людей было, ну в самом-то деле – смешно.
Арбуз засопел смущенно, сунул лицо за портьеру, загораживающую кухню, окликнул кого-то… Двое молодых парней в одинаковых черных костюмах выскочили в залу, каждый прижимал к груди по несколько бутылок. Гости оживленно загудели.– Штопоры, штопоры неси, одним не управиться. – Добровольцы захлопали пробками, уставляя стол обезглавленными панфырями – сплошь "Наполеон" и местный "Президентский", девять звездочек… Шесть литров – для начала хватит.
– Теперь порядок. Эл, командуй.
Гек, естественно, устроился в торце стола. По правую руку от него разместился Арбуз, по левую – после короткой борьбы – Тони Сторож, рядом с ним Малыш, напротив Малыша – Ушастый, рядом с Ушастым Китаец, рядом с Китайцем Вик Кисель, напротив него и Китайца расселись Гнедые (Пер все еще был красен после неудачной попытки захватить у Тони место поближе к шефу). Дальше сидели Фант, Ворон, Блондин, Профессор, Шустрый и так далее, помельче калибром и стажем совместной работы. Должен был приехать из Картагена Сим-Сим, там обосновавшийся после освобождения, но валяется в госпитале с перитонитом. Красный прислал поздравления, роскошный гобелен местного производства и горячие извинения: никак не отъехать – дела… По знаку Арбуза расплескали шампанское на дно больших фужеров, кое-кто нерешительно потянулся к коньяку… Гек тронул за локоть Арбуза и встал.– Сидите, это я чтобы удобнее речь было толкать. Коньяк налить… По полной. Рад вас видеть ребята, в добром здравии и на воле. За встречу! – Гек налил шампанское в рюмку, какую остальные задействовали под коньяк; когда пена осела, вина в ней осталось едва ли на треть, но никто этого тактично не заметил и не напомнил, что шеф сам первый и нарушил свою команду "по полной". Все вскочили с рюмками в руках.
– За Ларея!..
– С возвращением!..
– За волю!..
– За шефа!.. (Фант выкрикнул, зараза упрямая…)
Выпили. Сели. Гек опрокинул свою рюмку единым махом, сморщился, ухватил бутылку за длинное горло:– "Дом Периньон". Ну и кислятина. Где кока-кола? Плесни, Тони.
Ушастый тотчас проглотил недопрожеванную закуску, отхлебнул. Точно, аж скулы сводит. Ну, Эл, тамада хренов, мог бы ради такого случая и на полусладкое расстараться, не досмотрел… А Фант – ничего, коньяк пить не пьет, а шампанское потягивает, как будто так и надо, с понтом дела, нравится ему. Образованный… Гек медленно жевал салат из свеклы с селедкой, "курицей морскою", и поочередно разглядывал своих драбантов. Все дружно увлеклись разглядыванием тарелок и их содержимого, нет-нет да и прокидывая быстрый взгляд на угрюмого шефа – молчит, думает о чем-то. Рассердился, что ли? Ребята взматерели. Молодежи почти нет: Фанту возле тридцатника, Элу с Тони под сорок, столько же Китайцу. Малышу тридцатник, Киселю немногим больше… Ворон молод и Блондин, но опять же относительно, четвертак уж разменяли мальчишечки… И все привыкли к самостоятельной жизни, когда над душой никто не висит. Одной рюмки мало, напряжены, веселье не клеится.– А ну, еще по одной! Эл, распорядись… За тех, кого уж нет с нами. Помянем ребят, земля им пухом. Всех не перечислить, а пусть каждый молча вспомнит тех, кто по сердцу, оно и правильно будет. – Гек налил себе кока-колы, то же сделали искательные Гнедые, Фант долил к себе в бокал остатки шампанского из последней бутылки, остальные предпочли коньяк.
– Джеффри! – Фант поперхнулся и вытянул шею в его сторону. – Ты "Коготок" простукивал перед банкетом? – Арбуз и Фант одновременно затрясли головами: еще бы, почти неделю подряд Фант со своими ассистентами изгалялся, перепробовал на стенах "Коготка" и в округе весь свой арсенал – чисто абсолютно.