Визг всадника показался Халли чем-то знакомым. Он широко раскрыл глаза, уставился на хрупкую фигурку на фоне неба, и надежда сдавила ему горло.

— Ауд?

Голос у него сделался хриплым, неузнаваемым.

По листьям забарабанил дождь. Лошадь переступила с ноги на ногу. Собаки умолкли, но Халли знал, что скоро они будут здесь, скоро они найдут его…

Всадница мельком взглянула на него, потом отвернулась и тряхнула поводьями. Лошадь двинулась вперед, аккуратно переступив через ноги Халли.

— Ауд!!! Это я! Халли Свейнссон!!!

Он в отчаянии приподнялся на локте и попытался встать.

— Пожалуйста!!!

— Халли?!

Лошадь остановилась. Девочка внезапно рассмеялась коротким, отрывистым смехом, похожим на лисий лай.

— Великий Арне, в самом деле! Ты что тут делаешь?

Она говорила весело, но веселость эта была наигранной — скрывающей настороженность и недоумение.

Он медленно встал на ноги.

— Извини, что напугал тебя.

— Это лошадь напугалась, а не я. Я визжала, чтобы ее успокоить.

Волосы у нее были растрепанные и мокрые от дождя. Лицо выглядело бледнее, чем он помнил, хотя, наверное, дело было в освещении. Ауд напряженно сидела в седле, сжимая поводья. Халли видел, что она лихорадочно размышляет.

— Великий Арне, — сказала она вдруг, — ты ужасно выглядишь! Какой ты тощий!

— Ну да, я в последнее время почти ничего не ел…

В подлеске наверху что-то затрещало; он развернулся, вглядываясь в деревья.

— Послушай…

— Ты еще и не мылся, судя по запаху, — заметила девочка. — И довольно давно. Видел, как лошадь вскинулась, когда почуяла тебя? Последний раз такое было, когда мы наткнулись на дохлого медведя, но он и то так противно не вонял, хотя пролежал там никак не меньше недели. Он был весь распухший, и липкий, и облепленный мухами…

— Да-да. Ауд…

— Так что же ты тут делаешь, а, Халли?

Она говорила все с той же язвительной надменностью, какую он помнил по их первой встрече в саду.

Халли снова оглянулся. Времени терять нельзя, у него не было ни секунды. Однако он понимал, что торопить Ауд тоже нельзя. Они недостаточно хорошо знакомы, чтобы вот так прямо умолять о спасении: если она испугается или рассердится, то умчится прочь и бросит его здесь.

— Слушай, Ауд, мне трудно прямо сейчас все объяснить, но помнишь, ты предлагала мне приехать в гости? Ну вот, я… Можно, я воспользуюсь твоим приглашением? Прямо сейчас. Только сначала, наверное, надо…

Ауд внезапно задрала голову.

— Что это там такое?

Халли набрал побольше воздуха.

— Собаки. Свора. Они гонятся за мной.

— Кто за тобой гонится?

Он замялся.

— Ну… есть тут одни люди…

Ауд дочь Ульвара окинула его холодным взглядом, поправила капюшон, плотнее запахнула плащ: в лесу сделалось прохладно.

— Одни люди?

Прядь светлых волос выбилась из косы и упала ей на лицо. Девочка сдула ее в сторону и пристально посмотрела на Халли.

— А точнее?

Халли нервно переминался с ноги на ногу, то и дело оглядываясь назад.

— Ну, по правде говоря, это довольно личное дело, и я предпочел бы оставить это при себе, а не болтать об этом направо и налево; но, как бы то ни было, я был бы тебе крайне признателен, если бы ты была так любезна…

— Замечательно! — резко сказала Ауд. — Ну что ж, не буду тебя задерживать. Тебе небось предстоит еще немало часов бежать по лесу. Не мог бы ты направиться на восток, подальше от земель Арнессонов? Я не хочу здесь кровопролития. До свидания.

Лошадь снова двинулась вперед; на этот раз Халли метнулся и преградил ей путь.

— Это Хаконссоны! — выпалил он. — Они гонятся за мной всем Домом — ну, или почти всем Домом! Если они меня поймают, то повесят на самом высоком дереве! Ауд, помоги мне, я буду твоим вечным должником, клянусь!

Девочка вскинула брови; на губах у нее мелькнула усмешка.

— Надо сказать, я заинтригована! И что же ты натворил на этот раз, что они так злы на тебя?

В лесу, на вершине холма, раздался взрыв лая — визгливого, отрывистого: собаки почуяли жертву. Халли стиснул руки — он надеялся, что это выглядит достаточно мужественно, но при этом несколько умоляюще.