— Про второго пока ничего не известно, технари работают. Больше вопросов нет? Тогда так: сходите в столовую, подкрепитесь, возьмите что-нибудь с собой. Может, всю ночь придется просидеть. В восемь выезжаем.

К северному углу длинного, как океанский лайнер, дома примыкал небольшой пустырь. Когда-то здесь начали делать спортивную площадку — кое-где на иссеченном трещинами вспученном асфальте сохранилась даже баскетбольная разметка. Вышки давно проржавели, покосились, деревянные щиты превратились в труху. Года три назад часть площадки отгородили, вроде бы собирались разбить маленький скверик, но в итоге, после небольшой бумажной войны между пенсионерами и автовладельцами, — отдали под гаражи.

Именно здесь, в глухом тупике, на стыке двух гаражных Рядов, контроллеры спрятали штабную машину. Крайние «ракушки» вросли в землю, ржавая короста уже тянулась по бокам. Скорее всего, ими давно не пользовались.

Еще одна машина стояла у подворотни, чтобы в случае чего мгновенно перекрыть выезд со двора. Савва припарковал свою «девятку» на проспекте, метрах в пятистах от «музыкальной студии».

— Останови здесь, — сказал Чернышов. — У дома все места давным-давно жильцами разобраны, займешь чье-нибудь — нарвемся на скандал. А нам лишнее внимание не нужно.

Залитый светом проспект остался позади. Контроллеры пересекли погруженный в полутьму двор, забрались в штабную машину. В кунге вкусно пахло свежесваренным кофе. На столе дымилась чашка, в промасленной бумаге лежали три беляша. Перед целой батареей экранов и пультов сидел знакомый техник.

— Здравствуй, Костя!

— Артем Ильич! Добрый вечер! — молодой и непосредственный Костя моментально смекнул, что такая делегация вряд ли явится просто так, но на всякий случай уточнил: — Вы — сменить или только для контроля?

— Что — надоело? — вопросом на вопрос ответил Чернышов.

— Скучища же! Неделю сидим, а ничего не происходит!

— Могу тебя порадовать: сегодня произойдет. Возможно, сегодня. Так что мы тебя сменим, ночь посидим сами. А ты — поезжай домой и выспись. Вон синяки под глазами какие.

— Спасибо, Артем Ильич! — Костя схватил куртку, запасливо сунул в карман беляши. Уже собирался выскочить на улицу, но, вспомнив что-то, хлопнул себя по лбу и спросил:

— В журнал вы сами запишете?

— Да, — кивнул Чернышов. — Езжай уж. Спокойной ночи.

— Споко… в смысле — удачной охоты! — широко улыбнулся Костя и выскочил из машины.

Савва подтащил к пультам легкий пластиковый стульчик, осторожно уселся. Стульчик крякнул, но выдержал.

Два больших черно-белых монитора показывали одну и ту же картинку — просторную комнату с низким потолком и голыми бетонными стенами. Дом строили в конце шестидесятых, угроза атомной войны заставила архитекторов заложить в проект подвальные бомбоубежища. Большие, многокомнатные, способные вместить весь подъезд. Потом перегородки сломали, обновили вентиляцию — и бомбоубежища превратились во вполне прибыльный кусочек нежилого арендного фонда.

Первый экран охватывал всю комнату. В поле зрения попадал и высокий стеллаж, забитый музыкальной техникой — микрофонными стойками, колонками, микшерскими пультами — и стоящий на небольшом возвышении здоровенный пластиковый стол с металлической окантовкой. Абсолютно пустой и чистый, если не считать пять-шесть нечитаемых с такого расстояния надписей, явно выцарапанных ножом.

Второй монитор, мелкозернистый, с солидным разрешением, показывал только центр комнаты и край стола. Зато при большом увеличении можно было различить покрывающие пол странные символы, целые надписи и даже отдельные буквы. Многие из них оказались затерты или смазаны, зато некоторые выглядели совсем новыми.

— Любуешься? — спросил Чернышов. — Вот это и есть темпл.

— Сатанинский храм? Надо же… Даниил вздрогнул, но промолчал.

— Он самый, — Артем подкрутил настройку, изображение стало резче. — Видишь, что на полу нарисовано?

Действительно, теперь и Савва и Даниил разглядели переплетенные жирные полосы, составляющие семиконечную звезду — знак Бафомета.

Инок перекрестился.

— Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, защити меня от нечистого…

— Обе камеры под потолком, — объяснил Чернышов, — одна с переменным объективом, вторая — с фиксированным. Микрофон тоже есть, но он пока отключен, чтоб батареи меньше сажать.

— И откуда такое счастье? В смысле — камера? — спросил Савва.

Артем усмехнулся.

— Бомжи помогли. В соседнем подъезде такой же подвал есть, пустой, там они и обосновались — теплотрасса рядом, вода, лампочка светит. Что еще надо? А потом то ли им сготовить чего-то понадобилось, то ли дружку отомстить… Короче, случился в подвале пожар. Дымило хорошо, народ из квартир в неглиже повыскакивал. Пожарные приехали быстро, затушили тоже быстро, но один бомж в дыму таки задохнулся. Ну а жильцы стали в управу писать: закройте подвал, разгоните бомжей и так далее. Пустующие помещения закрыли: замок, штамп, подпись — все как положено, но оказалось, что в пяти подъездах из четырнадцати подвалы сданы в аренду. Решили установить сигнализацию. Ну а мы под это дело послали с пожарным инспектором спецов из техотдела. И в одном конкретном подвале вместо сигнализации теперь камеры стоят. Кстати, когда их монтировали, комната выглядела вполне прилично — ковролин на полу, инструменты подключены, пульт, колонки. Честная музыкальная студия.