В том, как сегодня Вилора Петровича вызвали в город, Валентине Сергеевне чудилось роковое повторение. Она старалась успокоить себя, что это из-за ГАИ, что страшного ничего не случится. И даже если вызов связан с изысканиями дороги, то здесь большой вины Смоленского нет. Ведь не он заслал сюда партию Шарапова изыскивать вторую дорогу на месторождение и финансировал работы. «Господи, только все бы обошлось, – говорила она про себя, – как я вовремя приехала…»

В половине третьего ночи пришел Вадим. Брюки и рубашка были мокрые насквозь, и едва он сел на раскладушку, возле ног набежала лужа воды.

– Ты откуда такой? – спросила Валентина Сергеевна.

– Я купался, – сказал Вадим. – Мне тут жарко, климат не подходит.

– Поэтому уезжать собрался?

– Ага. Теперь уже точно. – Вадим откинулся на раскладушку, свесив до пола руки. – Я сделал что мог. Махну на БАМ!.. А оттуда в армию. Вот сейчас рассветет, пойдут попутные машины в город, и я с рассветом…

Он перевернулся на живот и уткнулся мокрым лицом в подушку.

– Знаете, как в романах, – продолжал он, бубня, – молодые люди, у которых чего-то там не вышло, уезжают на большую стройку и сразу становятся человеками, и все у них получается… Утро такое, солнце всходит, а они идут, идут на восход и еще улыбаются!..

– Здесь-то что у тебя не вышло? – сдержанно спросила Валентина Сергеевна, чувствуя внезапный прилив жалости. Хотелось сесть рядом, погладить волосы, успокоить…

– Вы, теть Валь, зачем приехали? – Вадим отвернулся к стене. – Разобраться и помочь Вилору Петровичу, так?.. Он выписал вас как миротворицу. Да только все это напрасно. Когда Шарапов здесь появился, я отцу сразу сказал: выступи, заяви ультиматум. А он – не суйся! Все намного сложнее, чем ты думаешь… Ладно, черт с ним, в экономике я не разбираюсь, по глупость с двумя дорогами надо же остановить. И это должен был сделать отец, а не Шарапов. Я слышу, как над отцом смеются, мне жалко его… Смеются и на меня поглядывают. Вилор Петрович-то не слышит, при нем слова не скажут, а я на трассе с рубщиками работаю!

Он порывисто вскочил, дернул головой и замолчал. Валентина Сергеевна села с ним рядом, однако Вадим отодвинулся и утер лицо руками.

– Я ведь должен защищать перед ними отца… – тихо промолвил он. – Либо вместе с партией выступить против него… Тогда я решил подговорить всю партию, чтобы не начинали работать, пока Шарапова не уберут. В субботу еще хотел начать… А этот гад Афонин возмущался больше всех, но когда я ему предложил – он на меня поволок: пацан, дескать, ты жизни не знаешь… Одна Женька Морозова согласилась… А я поклялся, что этого маузера тут больше не будет…

– Не осилил, поэтому убегаешь? – оборвала его Валентина Сергеевна. – Молодец, ничего не скажешь.

– Да вы ничего не поняли! – возмутился Вадим. – Говорю же, Шарапов уйдет… Ничего, скоро узнаете, а мне пора собираться в дорогу, пока отец не пришел.

– Бросаешь отца и бежишь?

– Ничего, он не пропадет, – отмахнулся Вадим, вытаскивая рюкзак. – И вы напрасно приехали спасать Вилора Петровича, он сам здесь со всеми справится. А я не бегу – просто уезжаю на БАМ, глянуть, как там дорогу строят. Небось не так, как отец!

– Ты на отца не греши! – резко оборвала Валентина Сергеевна. – Он прекрасный специалист, его ценят…

– Вы не защищайте! – перебил Вадим. – Этот специалист деньги в землю зарывает, и хоть бы ему что…

– Кто тебе позволил судить отца? – глухо спросила Валентина Сергеевна. – Не думала я, Вадим, что ты такой…

– Я не сужу, теть Валь. Я просто не хочу делать ненужную работу. – Вадим поднял рюкзак и начал укладывать вещи. – Может, в ней есть какие-то высшие соображения, но я их не вижу, не понимаю… Оттого и на БАМ хочу посмотреть.

Вадим задумался и сосредоточенно свел брови, отчего жесткие волосы на широколобой голове, казалось, стали еще жестче, а от висков к затылку вздулись крупные, узловатые вены.

– Теть Валь, займите рублей двести, – вдруг попросил он, – я у отца искал – нету. Спрятал, что ли… Да, у меня кроме совести, нет еще и денег… Я заработаю – отдам. Вышлю по почте.

– Не дам, – отрезала Валентина Сергеевна. – Ты собрался начинать новую жизнь с рассветом. А новое с долгов не начинают.

– Ладно, не надо мне ваших денег, – после паузы проронил Вадим, – и у отца брать не стану… Часы Ленке отвезете? Они не тяжелые и в чемодан влезут… Это для нее часы. Она любит смотреть, как маятник ходит.

…О судьбе Петра никто ничего толком не знал. В отделе изысканий железных дорог Астаховой сказали, что Петра уволили с «волчьим билетом» и он будто уехал куда-то на Дальний Восток. Отчаявшись, Валентина Сергеевна поехала в Москву, к Михаилу. Тот самый студент-старшекурсник, вербовавший рабочих в экспедицию на Кавказ, тот самый человек, из-за которого когда-то так резко изменилась и определилась вся жизнь Валентины Сергеевны, работал в головном институте Гидропроекта начальником отдела. Он мог и не знать ничего о Петре Смоленском, но он мог успокоить или в крайнем случае что-то выяснить. Михаил Александрович слышал о событиях на Трансполярной и обещал узнать подробности. Через три дня Михаил вызвал ее из гостиницы к себе домой.