— Я хочу играть в войну. — Алекс размахивал воображаемой саблей по воздуху. — Смерть последнему врагу.

«И этому ребенку только шесть, — подумала Коко. — Кем он станет через десять лет?».

— Цветные карандаши, — с надеждой предложила она, проклиная дождливые субботние дни. — Почему бы вам обоим не нарисовать красивые картинки? Мы можем повесить их на холодильник, как на художественной выставке.

— Детское занятие, — ответила Дженни, пятилетний циник. Она подняла невидимую лазерную винтовку и выстрелила. — Бабах! Ты убит, Алекс, и полностью расщеплен.

— Расщеплен манекен, а совсем не я. Я окружил себя силовым полем.

— Ага, как же.

Они посмотрели в глаза друг другу с взаимной неприязнью, которую могут чувствовать дети, сидя дома взаперти. Заключив молчаливое соглашение, они переключились на рукопашный бой. Пока сорванцы боролись на потрепанном обюссонском ковре [11] , Коко возвела пристальный взгляд к потолку.

По крайней мере, битва происходила в комнате Алекса, так что большой ущерб не может быть нанесен. Мелькнула соблазнительная мысль выйти и закрыть дверь, чтобы оставить их разбираться друг с другом, но в конце концов она несет за них ответственность.

— Вы можете поранить друг друга, — начала Коко извечное предостережение взрослого ребенку. — Помните, что случилось на прошлой неделе, когда Дженни до крови разбила тебе нос, Алекс?

— Ничего она мне не сделает.

Мужская гордость вышла на передний край, когда он накинулся, чтобы удержать проворную сестру на коврике.

— Сделаю, сделаю, — напевала та, питая надежду снова разбить ему нос.

Она, как ножницами, обхватила его маленькими ножками.

— Извините, — произнес Трент от дверного проема. — Я, кажется, помешал.

— Нисколько. — Коко взбила волосы. — Просто некие юные особы находятся в приподнятом настроении. Дети, поздоровайтесь с мистером Сент-Джеймсом.

— Смотри-ка, — обратился к нему Алекс, изо всех сил пытаясь перебросить сестру через спину захватом руки за шею.

Трент ответил улыбкой, вселившей в пораженную Коко вдохновляющую идею.

— Трентон, могу я попросить вас об услуге?

— Конечно.

— Все девочки работают сегодня, как вы знаете, а у меня есть парочка небольших поручений, поэтому мне надо ненадолго уйти. Вы не станете сильно возражать, если я попрошу вас очень недолго присмотреть за детьми?

— Присмотреть?

— О, с ними не будет никаких неприятностей. — Коко просияла сначала ему, потом своим внучатым племянникам. — Дженни, не кусай своего брата. Калхоуны сражаются честно.

«Когда не борются грязно», — подумала она.

— Я вернусь еще до того, как вы почувствуете, что я ушла, — пообещала она, с облегчением проходя мимо него.

— Коко, не уверен, что я…

— О, и не забудьте о s'eance сегодня вечером.

Она поспешила вниз по ступенькам и бросила его на произвол судьбы.

Дженни и Алекс перестали бороться и посмотрели на него круглыми глазами. Они были готовы рвать друг друга зубами и ногтями, но без колебаний объединялись против внешней силы.

— Мы не любим приходящих нянь, — с угрозой промолвил Алекс.

Трент качнулся назад на пятках.

— Я уже уверен, что мне не нравится ей быть.

Рука Алекса скользнула теперь вокруг плеч сестры, а не шеи. Ее рука обвилась вокруг его талии.

— Больше не любим.

Трент кивнул. Если он легко справляется со штатом в пятьдесят человек, то уж, конечно, справится с двумя капризными детьми.

— Понятно.

— Когда мы прошлым летом ездили с визитом в Бостон, у нас была приходящая няня. — Дженни подозрительно посмотрела на мужчину. — Мы превратили ее жизнь в ад.

Трент замаскировал смешок кашлем.

— И каким же образом?

— Наш отец подсказал, что надо сделать, — заявил Алекс. — И он был рад, что мы избавились от нее.

Детское злословие перестало забавлять. Трент изо всех сил пытался сдержать жгущий глаза гнев и просто кивнул. Очевидно у Бакстера Дюмонта своеобразные представления о методах воспитания детей.

— Я однажды запер мою няню в туалете и выбрался из окна.

Алекс и Дженни обменялись заинтересованными взглядами.