Шрифт:
– Боже, что за человек! Родную племянницу не помнит! Лизина дочка.
– Да? И сколько ей?
– Уже четыре года.
– А-а, ну успеем познакомиться.
– Уж ты успеешь! К свадьбе ее ты успеешь! Который год не был на родине!
Она прервала свои сетования лишь с появлением Знаменского и Кибрит. Последняя вручила болящему букетик первоцветов.
Томин уткнул в них нос – аромата цветочки не имели, но обдавали свежестью. Тамара Георгиевна отправилась налить воды в вазочку.
– Она меня сгноит на этой койке! – пожаловался Томин. – Все бока отлежал. Ну садитесь же, рассказывайте, как там без меня.
– Пропадаем, Саша.
– Ладно, скажите спасибо, что выкарабкался.
– Громадное спасибо, Шурик! Кстати, твой коллега из ОБХСС удрал в экономический институт, в аспирантуру.
– Миша Токарев? Ай-я-яй. Вот вам и запасное «То». Надеюсь, теперь вы поняли разницу между «То-карев» и «То-мин»?
– Еще бы! Ждем не дождемся, когда вступишь в строй действующих гигантов.
– Через недельку выйду железно.
– Выйдешь, когда выпишут. – Тамара Георгиевна поставила на тумбочку цветы.
– Ну разумеется, разумеется… Мамуля, дай нам немного пообщаться.
Та неохотно подчинилась.
– Зина, последите, чтобы он не делал резких движений. И категорически – ничем не волновать. Скоро тебе на процедуру, пойду проверю, все ли в порядке.
Ушла. Пал Палыч посочувствовал:
– Тамара Георгиевна правит железной рукой.
– И не говори! Ее даже главврач боится. Ну, рассказывайте, рассказывайте!
Тамара Георгиевна на секунду приоткрыла дверь:
– Когда зазвонит будильник, одну таблетку синенькую, одну желтенькую.
– Мать с Колькой шлют тебе привет. Вот такущей величины, еле донес.
– Мои тоже, Шурик.
– И Петровка, 38, в полном составе.
– Приветы – хорошо, а новости лучше.
– Из новостей есть одна, которая касается Зиночки. В УБХСС пришел начальником отдела один полковник…
Зазвонил будильник. Кибрит вытряхнула из пузырьков таблетки.
– Запьешь?
– Я насобачился глотать их так. И как полковник касается Зинаиды?
– Больно впечатляющий полковник. С этакими стальными глазами.
– Хм… Послушай, Зинуля…
Та отмахнулась, вынула номер милицейской газеты «На боевом посту» с портретом молодого мужчины в траурной рамке.
– Хоть и не велено волновать, да все равно узнал бы… Помнишь, было дело об автомобильной аварии? Мы искали пешехода…
– Помню.
– С нами работал инспектор ГАИ Филиппов.
– И его помню.
– Тут указ о его посмертном награждении.
– Ясно… Как?
– Грабители угнали машину… он стал задерживать… их четверо было, – пояснил Пал Палыч.
– Хоть взяли?
– Взяли.
– Спрячьте от мамы, потом прочту… «Милиции за это деньги платят», – зло передразнил он кого-то. – Не платят ей даже близко тех денег, за которые так вот работать! А тем паче собой рисковать. Сколько болванов на свете – просто поразительно!
Тамаре Георгиевне одного взгляда достало, чтобы уяснить ситуацию.
– Ну вот. Уже чем-то расстроили.
– Мама, как не расстроиться, когда в Управление пришел красавец полковник и ухаживает за Зиной! А я валяюсь тут. Кошмар.
– Ладно-ладно… полковник… Будильник звонил?
– Звонил. Съел.
– В процедурной все готово.
Знаменский и Кибрит встали. Томин затосковал:
– Братцы, подождите! Десять минут, не больше. Не поговорили же!
Они, конечно, остались.
– Мама, не поддерживай меня за талию. Я вдесятеро здоровей тебя!
– А ты потихоньку, не на пожар, – уже из коридора донесся обмен репликами.
– Зиночка, с утра я тебя найду?
– Вряд ли.
– Тогда сейчас два слова. Помоги организовать комплексную экспертизу. Понадобятся и судебные медики, и трассологи.
– Зачем они тебе?
Пал Палыч изложил суть уличного происшествия.
– Так вот, понимаешь, драка частенько выглядит сумбурно, со стороны не все усмотришь. Обвиняемый, например, говорит, что парень споткнулся и расшиб голову без его помощи. Поэтому, что бы ни рассказывал свидетель, лучше перепроверить.