Шрифт:
— И ты сидела, ждала и ничего не делала?
— Я выпила чай, он чуть совсем не остыл, съела два печенья. А потом попросила хозяйку, чтоб проверила дамскую комнату, потому что было долго уже.
Магнус тогда как раз был в хорошей форме и в воскресенье явился к брату пообедать и отдохнуть. Прошло всего четыре дня после исчезновения учительницы, еще велись поиски.
— Бедная девочка, — говорила Грета. — Она до того впечатлительная. И надо ж такому случиться!
— И такая милая женщина, — сказал Магнус.
— Ну, по фото и по телевидению нельзя судить. А если она психопатка? — сказала Грета.
— Не сказал бы, — ответил Магнус. — Она была высокоинтеллигентная и очень приятная.
Тут только Дэн отметил это употребление прошедшего времени, а затем и некоторую заволоченность братнего взгляда.
— Откуда ты знаешь?
— Я с ней познакомился, когда приходил в школу к Маргарет, — сказал Магнус.
— Ты навещал Маргарет? — встрепенулась Грета. — Когда это?
— Несколько недель назад. Чудная школа. Прелестные места.
— Она ничего не говорила, — сказала Грета.
— О, я вообще люблю навещать Маргарет в школе. Другие девочки — те такие самостоятельные. Все у них честь честью. А Маргарет не такая, как все. Я ее понимаю.
— Магнус, тебе пора возвращаться, — сказал Дэн.
Столько уж лет прошло с тех пор, а мисс Дьюар так и не объявилась. Очевидно, вдруг надумала куда-то пойти, просто никто не знал, куда именно.
— Ты не говорила, что дядя Магнус к тебе заходил в школу, — сказала дочери Грета.
— Забыла. Он часто ходит. Значит, с ним все в порядке, раз его отпускают.
— И он познакомился с мисс Дьюар.
— Ну. Ты с ней тоже знакома.
Маргарет похорошела. От Дэна не укрылось, что они снюхались с Магнусом. Она смотрела ему в рот. Только заимела машину, стала катать в лечебницу Джеффри Кинга. Являясь в Черненький Дом пообедать и отдохнуть, Магнус как-то по-особенному здоровался с Маргарет, если ее заставал. То и дело декламировал шотландские баллады, всегда с душой:
Где ты была, любовь моя, Семь этих долгих лет? Уж я вернусь к тебе, вернусь, Припомню твой обет.Дэн побаивался — себя, Маргарет. Пока две старших еще не повыходили замуж, те тоже боялись Маргарет, хотя сами этого не сознавали. У Флоры, старшей, страх перешел в злобу, а так как она подавляла это нехорошее чувство, оно прорывалось истерикой. Она буквально визжала на Маргарет по воскресеньям, когда их отпускали из школы; они сталкивались в Черненьком Доме, а там ожидался дядя Магнус.
— Не понимаю, зачем ты его поощряешь. Выставляешь свои прелести. Неужели еще непонятно, что его таблетки обладают побочным эффектом и он на тебе сексуально зациклился?
— Эффектным побочем? — дразнилась Маргарет. И дядя Магнус являлся, одетый, даже в те дни, чересчур экстравагантно; например: светло-голубой твидовый пиджак от Харриса, плюс светло-коричневые от Харриса же штаны и к этому ко всему — фиолетовый галстук. Даже представить себе невозможно, что способен был на себя нацепить дядя Магнус.
Вторая, Юнис, на три года постарше Маргарет, робела перед рыжей красивой сестренкой; робеть — робела, но затаилась. Страх у нее перешел во вредность исподтишка, и она была, кажется, в диком восторге, когда дядя Магнус приветствовал Маргарет такими стихами:
Кто — леший ли в чаще глубокой, Иль ведьма под сенью хвои, Мужчина иль женщина злая — Черты исказили твои? —и потом, когда Магнус ушел, она спросила: «И что это он имел в виду: мужчина или женщина злая? Почему злая только женщина?»
— Но это ж баллада, так уж написано, — объяснила Маргарет.
— Зачем обращать внимание на Магнуса? — сказал Дэн. — Ну, обожает человек шотландский фольклор.
— Да-а, а сам смотришь ему в рот, — сказала Флора.
— Ах, оставь, пожалуйста, — сказала Грета. — Пусть я буду — злая женщина из этой баллады. Но черты Маргарет, по-моему, трудно назвать искаженными; скорей наоборот. Ну? Только честно.
— Но дядя Магнус имел в виду переносный смысл.
— И почему надо вечно смеяться, когда он читает баллады? — сказала Маргарет. — Взяла бы да в лицо у него спросила, что он имеет в виду.