Под ней у меня хранятся еще две фотографии. На первой – Кирилл. Эти потрясающие глаза, победная улыбка, стремительное движение стройного стана. Очень удачный снимок, хоть и сделан украдкой – во время занятий в школе, когда Кирилл показывал, как делать спиральный поворот в румбе, а толпа девиц обмирала, любуясь им. Вторая фотография – портрет молодой женщины с невероятной уверенностью в огромных глазах, серо-голубых, как у меня. И волосы тоже русые, как у меня, только пышные, блестящие, словно пронизанные светом. Яркие губы приоткрыты в обольстительной улыбке. Ресницы бросают тени на румяные щеки. Голова чуть откинута назад, шея напряжена, и в глубоком вырезе бирюзового пуловера видна ложбинка между грудями.

Красивая женщина. Это признаю даже я, хотя ненавижу ее.

Почему ненавижу? Потому что это моя сестра, у которой есть все, чего нет у меня. А прежде всего – свободная душа!

Если присмотреться, сходство между нами можно найти. А первое впечатление – два абсолютно разных человека! Но я-то знаю, что передо мной – всего лишь умело раскрашенная кукла, и если ее как следует отмыть, никакой красоты не останется, она – просто воздушный шарик, ничто, пустота: и внешне, и внутренне!

Иногда мне хочется взять что-нибудь острое и выколоть ей эти наглые глаза, оставить борозды на ярких щеках. Хотя бы фотографию изничтожить, если невозможно пока выкинуть ее саму из моей жизни. Я это сделаю, я знаю, что сделаю, но пока что близняшка мне еще нужна. И портрет ее – тоже.

Для чего? А вот, например…

Я достаю из косметички массу всякой необходимой ерунды, от тонального крема до помады, и осторожно, дрожащими от напряжения руками пытаюсь сделать из своей физиономии, с которой теперь опасно и на улице появиться, некое подобие того голливудского личика, которое смотрит на меня с фотографии. Я спешу, нервничаю, но все-таки спустя полчаса результат получается вполне удовлетворительный.

Потом я вытаскиваю из-за бюро саквояж. В саквояже джинсы, свитерок без рукавов и очень дорогая и модная курточка – швами наружу, разумеется, почти такая же, как на брюнетке, увиденной мною на Блошином рынке. На той самой, которая по гороскопу Дракон и для которой нет ничего невозможного… Здесь же туфельки якобы из крокодиловой кожи. А может, и в самом деле некогда это жил да был крокодил, он по Невскому ходил. Все-таки вещи куплены в бутике «Черутти» в Галери Лафайет, а эта фирма веников не вяжет. У «Черутти» работает Маришкина подружка Вероника, с ее помощью Арина и приобрела эти несусветные шмотки.

Кстати, я не сказала? Это не мои вещи. Это вещи моей близняшки, которая держит здесь часть своего барахла! С моего попустительства, разумеется. Маришка об этом знать не знает. И если кто-то из моих родственников найдет их, они упадут в обморок от изумления, если я начну врать – шмотки-де мои.

И правильно сделают, что упадут!

В обычное время мне до этих вещей и дотронуться противно. Но сейчас не до брезгливости!

Переодевшись, нашариваю на дне того же саквояжа гель и принимаюсь придавать волосам тот свалявшийся вид, который называется «эффект мокрых волос». Любимая прическа Арины! Теперь волосы еще больше напоминают щупальца, которые свешивались с головы Медузы Горгоны. Но сходство с русыми космами Катерины Дворецкой они утратили наверняка, про них теперь не скажешь, что они «выбиваются из прически»!

Смотрюсь в зеркало и с трудом сдерживаю гримасу отвращения. Ладно, потерпи час-другой, ничего с тобой не сделается. Хочешь жить – умей вертеться!

На всякий случай я надеваю еще очки-«хамелеоны» без диоптрий и выхожу из мансарды. Еду в лифте, молясь, чтобы не наткнуться в вестибюле ни на кого из соседей. А впрочем, они меня не узнают. Я похожа на кого угодно, скажем, на проститутку, которая отправляется на промысел, только не на себя.

Вот и прекрасно! Такая задача передо мной и стояла!

Бегу по улице, с некоторым усилием управляясь с каблуками. Впрочем, это не самая большая трудность. Джинсы такие тугие, что сковывают шаг, очки сползают со вспотевшего носа, в конце концов я их снимаю, чтобы не разбить. Голова под слоем геля вдруг начинает чесаться. Очень хочется вернуться и как следует помыться. Но – вперед, гасконец! Нас ждут великие дела!

Может быть…

Времени без четверти двенадцать. До визита неумолимого Бонифаса осталось ровно полчаса. Ничего, лучше прийти пораньше, чтобы приготовиться к встрече не только физически, но и морально.

Так, вот она – дверь, около которой в тот ветреный денек стоял Бертран Баре. Точно, я не ошиблась: среди нескольких табличек, прикрепленных около двери (оказывается, здесь живут и педиатр, и гинеколог, и дантист, и профессор консерватории по классу скрипки, и еще какие-то столь же полезные люди), одна такая скромненькая: «Частный детектив».

Квартира восемь, пятый этаж. И телефон – тот же, что указан на визитке месье Баре. Я проверяю – все точно. А еще на визитке указан код входной двери.