— Дома с электричеством здесь большая редкость, — пояснил он. — Обычно в них селятся банды, от которых лучше держаться подальше.

Они перелезли через длинную ограду, составленную из обугленных остовов мобилей, бетонных блоков и разбитых сиберов. Крадучись, двинулись вдоль нее, низко пригибаясь и посматривая в сторону окутанного светящимся ореолом здания.

— Вот из-за таких домов здесь случаются настоящие войны с осадами и стрельбой. И дело даже не в удобствах, которые дает электричество. Бандиты продают энергию другим людям. Позволяют заряжать аккумуляторы, а к тем, кто живет неподалеку, тянут воздушные линии. Вон, видишь провода?

Яр не видел, но кивнул.

— Когда-то я имел дело с этими людьми, — усмехнулся Ларс. — Помогал им, был посредником между ними и большим городом. Но потом рассорился.

— Ты жил здесь? — удивился Яр.

— Не то чтобы жил…

Под ногой Яра что-то хрустнуло. Какая-то хрупкая сложная конструкция из неровных грязно-серых то ли трубок, толи прутов выглядывала из-под днища сожженного мобиля. Яр наклонился, недоумевая, что бы это могло быть. И вздрогнул, заметив костяную голову без нижней челюсти, с дырой на месте носа и черными впадинами глазниц.

— Мертвец! — Он попятился.

— Это скелет, — равнодушно поправил его Ларс. — Мертвецом он был, самое меньшее, двадцать лет назад. Но живущие здесь люди с тех пор не слишком изменились, и нам с ними лучше не встречаться.

Пожелание его не исполнилось.

Они не сделали и десяти шагов, как из опрокинутого размалеванного фургона, опутанного проволокой, навстречу им выступили две неестественно высокие фигуры. Одеты они были в бесформенное рванье, грязные шарфы закрывали нижние половины их лиц, черные очки прятали их глаза. Фигуры были перетянуты широкими, прошитыми проволокой ремнями, на которых висели какие-то опасные штуковины — от одного только их вида у Яра похолодело в животе.

— Стоять!

Несколько зазубренных лезвий, прикрученных к длинному, оплетенному желтым проводом шесту, нацелились Ларсу в лицо. Голубая искра электрического разряда, сухо треща, заплясала на остриях.

— Чужаки, — констатировал один из великанов и вытянул из-за спины оплетенную цветными матерчатыми полосками трубу, утяжеленный конец которой был часто усеян острыми шипами. Нетрудно было догадаться, для чего предназначалось это орудие. И Яр, решив, что именно эта труба поставит точку в его жизни, тихонько застонал и зажмурился.

— Погодите! — воскликнул вдруг Ларс, выставив перед собой руку и слегка отвернув голову. — Вы ведь парни Хама Проволочника?!

Здоровяки переглянулись.

— Ну? — неохотно сказал один из них.

— Слава Создателю! — возликовал Ларс. — Я уж и не думал, что отыщу его! Ведите меня к нему! Немедленно!

— А кто ты такой? — проворчал великан, вооруженный электрической пикой.

— Меня зовут Ларс, мальчик, — напыщенно сказал проводник, вставая в позу. — Когда-то я был известен под кличкой Бродяга.

— Мы не знаем никакого Бродягу.

— Зато Проволочник меня отлично знает.

— Проволочник не хочет видеть чужаков.

— Но я-то не чужак! Мы с Хамом старые знакомые.

— Он и знакомых не хочет видеть. Он два года сидит в своей квартире и никого туда не впускает.

— Но кто у вас за главного?

Здоровяки переглянулись еще раз.

— Проволочник, — признал тот, что держал в руке палицу.

— Хам, — подтвердил второй.

— Значит, — в голосе Ларса зазвучала сталь, — мы должны с ним увидеться. Ведите нас к нему, а иначе он с вас головы поснимает!

Великаны замялись.

— Ладно, — сказал, наконец, один. — Только мы вас свяжем. И глаза закроем. Положено так.

Яр понял, что жизнь его кончится не здесь и не так, как представлялось минуту назад. Он, сделав над собой усилие, открыл глаза. Ноги его ослабели, коленки задрожали — какое-то время он еще держался, а потом будто сломался и рухнул в грязь.

Их приволокли в дом: они слышали, как со скрипом открывались двери, они считали ступеньки под ногами, они и сквозь повязки угадывали электрический свет, бьющий в лицо. Потом их усадили в какие-то неудобные кресла и надолго оставили в покое. Все это время они не шевелились и не пытались разговаривать, подозревая, что за ними сейчас внимательно наблюдают. Они тревожно вслушивались в доносящиеся шумы, пробуя определить их источник и происхождение — это было единственное занятие, которое они могли себе позволить.

Когда ожидание показалось им совсем невыносимым, за их спинами открылась дверь, и прозвучал невыразительный стертый голос:

— Хам поговорит с вами.

Пространство вокруг наполнилось звуком многочисленных шагов, шарканьем и шуршанием. Несколько рук выдернули пленников из кресел, толкнули в нужном направлении. Чувствовалось — народу здесь собралось изрядно. По шепоткам, по осторожным переговорам можно было понять, что не только на чужаков пришли они посмотреть, им хочется увидеть и своего предводителя, два года назад сделавшегося затворником.