Мефодий Николаевич едва шевельнул запекшимися губами:

– Лида, что с тобой?

– Крыса, – сипло ответила она и отвернулась.

– Что – «крыса»? – почему-то уточнил Суровцев, хотя сразу же понял, что произошло.

Девушка вытянула руку. Марля на запястье темнела бесформенными пятнами подсохшей крови.

– Я не хочу жить… – страшным шепотом произнесла Лида. – Я не хочу стать причиной чьей-нибудь смерти. Выпустите меня отсюда. Пусть меня лучше убьют где-нибудь на улице…

– Лида, что ты такое говоришь? – Мужчина обнял девушку, прижимая ее голову к груди. – Какое «выпустите»? Ну зачем же ты так?

– А то я сама уйду, – упрямо повторила Лида.

– Никуда ты, дурочка, не уйдешь, – горячо зашептал ученый. – И никого убивать не будешь. Все образуется, вот увидишь.

– Какое там образуется? – Девушка взглянула на Суровцева с тоской и болью. – Это же неизлечимо, как метастазы. И ты сам это прекрасно знаешь.

Мужчина легонько встряхнул ее, поднял и, не мигая, пристально взглянул в лицо.

– Лида! Верь мне! Слышишь? – почти закричал он. – Я говорю: верь! Все будет хорошо! Я уже знаю способ, как тебя вылечить! На меня смотри, на меня… да, да, вот так, в глаза! Сейчас мы идем к леднику, где хранятся продукты. Ты надеваешь какое-нибудь самое легкое платье… и самое красивое платье и сидишь там ровно час. Чтобы тебе не было скучно, могу составить компанию. Пошли, пошли к тебе, будем платье выбирать…

Первый снег выпал на удивление рано – в середине октября. Кружевные белые хлопья беззвучно ложились на густую черную грязь. Снег шел не переставая день и ночь, и уже через сутки Южный округ было не узнать.

Белые одежды надежно скрыли осеннюю слякоть, сожженные машины и закопченный асфальт в многослойных кровавых пятнах. Пахнущим наливным яблоком снег вкусно похрустывал под ногами, легкий морозец по утрам непривычно слезил глаза. Река замерзла на удивление быстро. По утрам алое солнце медленно поднималось из-за высоток противоположного берега, окрашивая девственно-белоснежные крыши и замерзшую реку нежно-розовым.

Отопление включили оперативно. Люди, и так давно не выходившие на пешие прогулки, теперь безвылазно сидели у батарей и зажженных газовых конфорок, выходя из домов лишь в самых исключительных случаях.

Впрочем, первый снег и неожиданные холода стали не самыми серьезными изменениями в жизни Южного округа…

За несколько дней до снегопада по главным улицам блокадной зоны начала курсировать бронемашина с громкоговорителем, который совершенно официальным голосом сообщал: мол, изобретено противоядие против укусов афганских крыс, и противоядие могут получить абсолютно бесплатно все желающие.

Естественно, жители Южного округа не поверили сообщению – ужасы блокадного района вообще не располагали к доверию. Это вполне могла быть некая хитроумная подстава злоумышленников, цель которой – заставить людей массово выйти на улицы. Или – какой-нибудь яд, с помощью которого те же злоумышленники могли отравить еще выживших граждан, чтобы завладеть их имуществом.

Вскоре, однако, во дворах домов неподалеку от больницы скорой помощи появились микроавтобусы под усиленной милицейской охраной, где противоядие действительно раздавалось бесплатно. Более того: волонтеры из числа молодых медиков на глазах граждан принимали этот самый порошок, демонстрируя, что он как минимум безвреден. Недоверие постепенно исчезало; народ заинтересовался противоядием. Все, получившие его дозы (антидот выдавался сразу на неделю вперед), получали и небольшую распечатку-инструкцию: мол, в случае укуса Rattus Pushtunus не надо впадать в панику, ожидать неминуемого безумия и уж тем более накладывать на себя руки. На самом-то деле укусы крыс превращают людей в эдаких сверхчеловеков, раскрывая ранее скрытые возможности организма. Инвалиды отбрасывают костыли и начинают ходить самостоятельно, раковые больные совершенно излечиваются, и даже безнадежные восьмидесятилетние импотенты становятся настоящими сексуальными гигантами… А главное – даже те, кто уже впал после укусов афганских крыс в буйство, довольно быстро приходят в норму; противоядие позволяет полностью себя контролировать.

Естественно, звучало это слишком уж фантастически. Однако вскоре, к удивлению всего Южного округа, выяснилось, что это не ложь и не мистификация. И невероятное омоложение организма, и излечение от самых тяжких недугов, и даже необычайный прилив сил у укушенных крысами – все проявлялось в самые быстрые сроки. При этом белый порошок, принимаемый по половине чайной ложки в сутки, делал жертв мерзких грызунов полностью адекватными, способными к самоконтролю.

В Южном округе началась настоящая охота на афганских крыс. Люди, еще несколько дней назад панически боявшиеся «тушканчиков», теперь сами искали с ними встречи в самых зловещих местах, сознательно подставляя себя под укусы. Отловленных Rattus Pushtunus сажали в клетки, дарили друзьям и близким и даже предлагали в аренду за немалую плату. Из вселенского зла грызуны превратились в спасителей практически от всех болезней – естественно, вкупе с самим противоядием…

Александр Иванович, который давно уже переселился в кабинет убитого им главврача, деятельно руководил процессами, отслеживая, чтобы в Южном округе не создавалось очередей и нездорового ажиотажа вокруг антидота. Помощники из числа интернов грамотно выполняли все его инструкции: организовывали передвижные пункты раздачи противоядия, составляли списки выживших жителей, вели подробнейшую статистику уличной преступности.

И действительно: спустя какую-то неделю преступность резко пошла на спад. Правда, на улицах то и дело постреливали: самые безнадежные маньяки, способные наслаждаться собственным безумием, категорически отказывались принимать антидот. Но в целом ситуация шла на поправку.