После возвращения из экспедиции в Убсу-Нурскую котловину, расположенную на границе Тувы и Монголии, Северцев не сразу позвонил Кате, все ждал, что она проявится сама и подробно расскажет о системе пирамид, с хранителем которых пересекся путешественник в Убсу-Нуре, а также о необычном отделе по исследованию эзотерических ресурсов, деятельность которого оказалась для Северцева абсолютным откровением. Во всяком случае ни в ФСБ, ни в Академии наук такого отдела официально не существовало, это он знал совершенно точно.

Однако прошли дни, сложились в недели, Катя не подавала о себе вестей, и он решил сам напомнить о себе симпатичной сотруднице «ресурсно-эзотерического» агентства. Каково же было его удивление, когда на звонок по мобильному ему ответил мрачный мужской голос и сообщил, что номер принадлежит ему.

– Вы ошиблись, – добавил он.

– Не может быть! – запротестовал Северцев. – Я звоню по номеру… – Олег продиктовал номер.

– Телефон мой, – заявил мужской голос, – никаких Кать я не знаю.

Связь прервалась.

Поразмышляв над превратностями судьбы, Северцев позвонил в Институт геофизики, где должна была работать Катя Вершинина; именно там он ее и встретил, когда пытался выяснить подробности гибели Коли Рощина.

– Вершинина? – переспросила Полина Андреевна, с которой Олегу меньше всего хотелось бы разговаривать. – Уволилась.

– Как уволилась? – удивился он. – Катя же только что устроилась в отдел.

– Она уже месяц не появляется на работе. Спроси у Лившица.

– Спасибо, – пробормотал Северцев, выключая телефон.

С Лившицем после гибели Рощина у него были сложные отношения, да и выглядел начальник отдела в свете последних событий неприглядно. Скорее всего неведомые «хранители пирамид» пригрозили ему, чтобы не совался не в свои дела, и Лившиц предпочел о находках в Крыму и Убсу-Нуре не говорить.

Еще два дня Северцев пытался разыскать следы Кати через знакомых геологов и геофизиков и даже напряг своего приятеля в ФСБ, но так ничего и не узнал. Девушка, оказавшаяся сотрудницей необычного секретного подразделения, противодействующего, по ее словам, «хранителям пирамид», целью которых была подготовка смены полюсов Земли, как в воду канула. Многие ее помнили, кто-то даже имел счастье беседовать, но куда она делась, уволившись из Института геофизики, никто вспомнить не мог.

Северцев расстроился.

Во-первых, он стал свидетелем скрытой от людских глаз деятельности структуры, стремящейся «сбросить» человеческую цивилизацию посредством нового глобального катаклизма, и ему очень хотелось узнать подробности противостояния этой структуре, явно негуманоидного типа, несмотря на участие в ней людей, команды Екатерины.

Во-вторых, заговорило самолюбие: сначала его пытались убрать, как Рощина, а затем как бы забыли, посчитав, что он неопасен. Во всяком случае после возвращения из Убсу-Нура Северцев оказался в странном вакууме: никто ему не звонил, никто не предупреждал о последствиях возможных выступлений в СМИ, никто не пытался преследовать или просто следить за ним.

И наконец, в-третьих, Катя просто была очень симпатичной девушкой, с которой хотелось встречаться и помимо деловых отношений. Переступив тридцатилетний порог, означавший, по понятиям Олега, переход в возраст зрелости, Северцев вдруг осознал, что отсутствие любимой женщины и семьи вовсе не благо. Пришла пора задуматься об иных ценностях жизни, не базирующихся на личной независимости и отсутствии семейных забот.

Несколько дней прошли в суете встреч: с отцом, ворчливо осведомившимся, когда он остепенится и перестанет метаться по Земле в поисках смысла бытия, с родственниками по маминой линии, с друзьями. Образ Кати подернулся дымкой уходящих впечатлений, а встречи с ней в Убсу-Нурской долине стали казаться сном. Северцев даже всерьез стал подумывать о возвращении к оседлому существованию со всеми вытекающими из этого обстоятельства стандартными установками и прописанными инструкциями.

Однако двадцать пятого июля ему неожиданно позвонил старинный приятель Сема Марский и предложил встретиться.

– Хорошо, что я застал тебя в Москве, – сказал он радостно. – Вечно ты то в Африке, то на Алтае, то где-то на северах.

– Что за нужда? – поинтересовался Северцев. – Ты же вроде далек от темы путешествий.

– Лучшее путешествие для меня – компьютер, – рассмеялся Сема. – Где я только не бывал, даже на Марс летал. Но я не о себе. Есть один человек, который очень хочет с тобой познакомиться и сделать предложение.

– Я человек традиционной ориентации, – усмехнулся Олег.

– Да речь не об этом.

– Кто он?

– Я с ним учился в школе. Олигарх, но приличный человек.

– Классная характеристика. Откуда он знает обо мне? И зачем я ему понадобился?

– Мы с ним давно не встречались, лет десять, я успел забыть о его существовании. А неделю назад его сотрудники обратились в мою контору по какому-то вопросу, и я вспомнил фамилию. Потом мы встретились.

Северцев кивнул сам себе. Марский возглавлял частную курьерскую фирму «Скороход» и какое-то время сотрудничал с отцом.