– Вы закончили?
– ледяным тоном осведомилось начальство.
– Вот и отлично. Не надо мне баки заливать субсветовыми эффектами и прочими подробностями, они у меня и так переполнены. Идите готовьтесь к ремонту. И учтите, что в вашем распоряжении сутки и ни секундой больше. Усекаете? Выполняйте.

– Слушаюсь, сэ-э-эр!
– Прорычал уязвленный супермеханик, развернулся на 120 градусов, пригнул голову, чтобы не врезаться в притолоку люка, и удалился в свою епархию, грохоча магнитными подковами.

– Зальц!
– рявкнул капитан, буравя глазами мультивиз.
– Доложите обстановку!

– Айн момент, сэр...
– лунообразная физиономия молодого человека с признаками раннего облысения, повернулась в профиль, очевидно, считывая показания с приборов.
– Так... мы "всплыли" в шестом секторе Неприсоединившихся миров.

– А точнее?

– Штурманские карты выделяют систему тройной зведы Гентор. Поблизости находится отдаленный её компонент - звезда спектрального класса F5, колор-индекс + 44, температура - + 6600 по Кельвину, масса - 0,8.

– Что нам известно конкретно об этом чертовом независимом мире?

– То, что он независим.

– А конкретнее?

– Выходцы с Земли, эмигранты первой волны. Других сведений нет. Железный занавес, сами понимаете.

– Понимаю. Где мы можем сесть?

– Ближайшая планета - в 0,3 астрономических единицах, g = 0,9. Плотность атмосферы умеренная, близка к земной.

– Что ж, гравитация подходящая, - удовлетворенно произнес Хорнунг, - если там еще и дышать можно, будет замечательно. Хоть какая-то компенсация нашему невезению.

– В спектре атмосферы просматривается линия кислорода, но какова его концентрация, можно будет определить только на месте, взяв пробы воздуха.

– А как насчет обитаемости?

– Радарный идентификатор Лопеса-Голстейна показывает отсутствие излучения радиоволн, характерных для планет с крупными жилыми и промышленными объектами. Планета либо аграрная, с низким индексом развития, либо вообще необитаема.

– О'кей, Зальц. Это, по-видимому, то, что нас устраивает. Нам не нужны политические проблемы. Составь программу полета и посадки на эту планету, в районе где-нибудь средних широт.

– Будет сделано, шеф. Простите... а что, собственно, случилось?

– Гиперконвектор сдох.

– Ясненько. Слушайте, шеф, я тут засекаю позывные бродячей ремонтной станции. Может, двинем туда на пространственных. Расстояние - всего ничего: раза в полтора дальше, чем до планеты, зато - комфорт, первоклассный сервис. Там нас в два счета починят.

– Прекрасная мысль, парень, - сказал Хорнунг, и жесткая линия его губ сломалась в саркастической усмешке.
– Там нас в два счета - обчистят. Знаешь ли ты, сколько стоит у них один час арендной платы только за одну стоянку? Я уже не говорю о ремонте. Здесь, за пределами Федерации, цены кусаются, как пираньи. А эти бродячие ремонтники - сущие грабители. Пользуются случаем обчистить тебя до нитки. И ничего не поделаешь - Независимые Миры не подписывали конвенцию "О честных ценах". А кто платить-то будет?

– Пусть Компания раскошелится... У них для этого специальная статья расходов имеется.

– Ну-ну, ты скажи это нашему Папе Карло из Главной бухгалтерии. И, если он докажет (а он докажет), что мы обратились к внешним ресурсам, не использовав на все сто свои внутренние, - мы с тобой быстренько окажемся младшими помощниками старшего подметалы взлетно-посадочных площадок. Компания не любит, когда транжирят ее денежки. Так что, будем надеяться на собственные силы.

2

– Прелестное местечко для тех, кто любит одиночество, не правда ли, шкипер?
– с некоторой долей подхалимажа сказал Фалд, глядя в телеиллюминатор, после того как сухогруз "Орел" прочно утвердился на грунте всеми четырьмя опорами.

– Займитесь ремонтом, - сухо бросил Хорнунг, - а медитировать будем, когда получим жалование без премиальных... И помните: срок прежний - одни сутки.

Хорнунг уже смирился с опозданием и немного стал отходить. Вообще-то он был, что называется, неплохим парнем. Во внеслужебное время, на отдыхе, он преображался. Любил иногда пропустить по маленькой и поболтать с друзьями, с тем же Фалдом или (по большей части) с добродушным, жизнелюбивым Зальцем.

В такие минуты лицо этого темноволосого 36-летнего мужчины, обычно суровое, с крепким подбородком, расслаблялось, становилось умиротворенным. Глаза, голубовато-серые, утрачивали холодные оттенки стали, острые морщинки на переносице и возле глаз разглаживались. Выслушав хороший умный анекдот, он искренне и громко смеялся, показывая крупные белые зубы, и часто поправлял пятерней распадающуюся густую шевелюру. Но на службе он - кремень. Жестко очерченный рот говорил о твердом характере, впрочем, не лишенного доводов разума. Короче говоря, был он строг, но справедлив. И за это качество души снискал себе уважение не только среди своих подчиненных, но и среди всего летного состава компании Спейс Транспорт, Инкорпорейтед.