— Ты чего такой грязный? — начал разнос Левин.

— Я только с задания, сэр. С боевой операции.

— Да мне по барабану, с какой ты там операции! — перешел на крик Левин. — Если грязный, сиди у себя там в ангаре, а если в офис прешься, тем более по вызову начальства, будь добр соответствовать!

— Учту, сэр. Больше не повторится, — прервал начальника Гринберг, давая понять, что тема исчерпана.

— Не повторится у него больше… — пробубнил Левин, собираясь с мыслями. — Вы все только обещаете… Ага, вот! Ну и где твоя работа, Гринберг? Где, я спрашиваю, результаты?

— Мы сегодня отстояли склады корпорации, уничтожили соединение мятежников… Имеются видеоподтверждения…

— Да ты знаешь куда засунь свои видеоподтверждения?! Почему а-дэ-ка падают? Почему, я тебя спрашиваю?

— Сэр, мне их охранять, что ли? Наша работа по хвостам бить, а не упреждать. Это вы на меня уже леклерковское дерьмо наваливаете…

— Ишь как ты за-го-во-рил! — с расстановкой произнес Левин, поднимаясь из-за стола. — Ишь как ты заговорил, а? Оперился, птенчик?!

— Прошу прощения, погорячился. Исправлюсь, — сбавил тон Гринберг.

Левин постоял за столом пару секунд и сдулся обратно в кресло.

— Что твоя работа по хвостам бить, Гринберг, я знаю. Но где хвосты с четвертого участка? И не надо мне рассказывать про двух недоумков, которые просто разбили аппарат вдребезги, а потом еще сами ввязались с вами в перестрелку. Ты мне покажи тех профессионалов, которые ювелирно положили машинку на воду и аккуратно вытащили фоноскоп. Вот кто мне нужен!

— Они ускользнули, сэр. Возможно, отсиделись в кустах, пока мы не улетели.

— Ну так надо было задержаться!

— Как задержаться, сэр, если у нас нормированное применение? Прилетели, высадились, копнули — нашли не нашли, пора сматываться, потому что в другом месте начинается настоящая война, как сегодня. У нас, между прочим, пробоина в днище и один раненый.

— А кто раненый?

— Рядовой Флинт.

— Рядовой Флинт? Так ты же сам говорил, будто мимо него пролетают?

— Это не я говорил, сэр, это солдаты трепали. Но, видимо, ошибались.

Они помолчали, потом Левин переложил на столе какие-то бумаги и сказал:

— Вот так бегаешь-бегаешь, а потом бац… В общем так, Гринберг, сделай соответствующие выводы и давай исправляйся. Ты у нас не новичок и знаешь что почем.

— Так точно, сэр, — с готовностью согласился Гринберг и встал со стула.

— И еще один вопрос к тебе…

— Слушаю, сэр.

— Сам-то я не любитель, но… один знакомый интересовался. Ты ведь к Паскеру вроде ездишь?

— Сейчас редко, сэр, работы много. Домой едва добираюсь и сразу спать.

— Понятно. Но там что, по-прежнему играют?

— Так точно, сэр.

— Трикс, покер?

— Сейчас только покер.

— По-большому?

— В понедельник доходило до пятисот. В среду было всего триста пятьдесят — народу собралось мало и в основном какая-то шушера. А вот вчера образовался банчик из двух тысяч трехсот лир…

— Неплохо! И кто его взял?

— Один мой знакомый…

— Ну спасибо, свободен. Зови Леклерка… Будет спрашивать, скажи, что я тебя побил.

Когда автоматическая дверь открылась в следующий раз, на пороге показался слегка смущенный капитан Леклерк. Гринберг наговорил ему всяких ужасов и заверил, что Левин его уроет.

— Лучше не ходи, приятель! Прямо сейчас хватай кассу и в бега, — посоветовал коллега, но Леклерк в бега не подался. На этой службе он был далеко не новичком и уже знал что почем.

— Разрешите войти, сэр? — спросил он, испытующе глядя на майора.

— Входи, Леклерк. А то тебя в другой раз и не поймаешь, хотя вопросы к тебе уже возникли не только у меня, но и…

Левин сделал многозначительный жест, показывая пальцем вверх, и Леклерк немного струхнул. Совсем немножечко, но все же.

— Садись, Леклерк. Впереди у нас тяжелый разговор…

«Стращает», — решил капитан, а Левин взял из баночки какую-то капсулу, забросил в рот и, страдальчески скривившись, запил минеральной водой.

«Или не стращает?» — засомневался Леклерк, чувствуя ползущий по спине неприятный холодок.

— Что-то в последнее время, а точнее, всегда, я не вижу результатов твоей работы, капитан.