– Эх, Митя! Да как же ты ничего не понимаешь! – воскликнула с искренней горечью. – Да ведь Варя и знать не знает, что за человек Проказов! Ему невинную совратить – раз плюнуть. Это венчание, которое он задумал, – наверняка обман. Лишь бы добраться до Варьки. А потом бросит ее... никто ведь и не поверит, что такой человек с актеркой повенчался. Спаси ее, Митя! Не допусти!

– Не пойму ничего, – проговорил Митя со злой иронией в голосе. – С чего бы вы так о Варваре Никитичне пеклись, а, Надежда Васильевна? О ее благочестии?

Это было уже свыше Наденькиных сил. Слезы хлынули из глаз:

– Да не о ней я пекусь, не о Варьке! Больно нужна она мне! Я о себе думаю! Это я должна была с Сережей под венец пойти! Это мне он обещал... обещал... – Последние слова потонули в слезах.

Митя Псевдонимов только головой покачал. Кто бы мог подумать, что Наденька способна на такую бурю чувств, на такую любовь! По справедливости, именно она – истинная подруга для Проказова, они ведь совершенно два сапога пара. А что, если...

Опасная мысль мелькнула в Митиной голове, и вдруг Наденька насторожилась, прислушалась, вцепилась в его руку:

– Тише! Идет кто-то. Сюда, прячься!

Она затащила Митю за нагромождение старых декораций и осторожно выглянула. Сердце так и стукнуло...

Это был он, тот самый человек, которого подробно описала тетя Лина! Тот самый доставщик Сережиных писем Варьке! Тот, которого зовут Савкою! Конечно – вот и листок бледно-зеленый, ввосьмеро сложенный, в руке его зажат.

– Письмо! – прошипела Наденька. – Видишь?

Савка насторожился. Повертел головой туда-сюда, отыскивая, откуда исходит непонятный шум, – и вдруг неуловимым, стремительным движением оказался за декорацией.

Можно было ожидать, что он изумится, растеряется, однако на его лице при виде Наденьки промелькнула довольная улыбка. И тут же исчезла под тяжким грузом негодования. «Наверное, мне это показалось», – решила Наденька.

– Простите, господа хорошие, – ухмыльнулся парень, окидывая Митю и Наденьку понимающим взором. – Не хотел мешать. Милуйтесь на здоровье. А я своей дорогой пойду.

– Вы кого-то ищете, сударь? – вежливо спросил Митя. Тон его был самый безразличный, однако Наденька заметила, что глаза так и липнут к зеленому листку, который держал в руках Савка.

– А твоя какая печаль? – нагло спросил тот. – Кого ищу, того найду, и ты мне не помеха.

– Ну, это вы зря так думаете, – сверкнул глазами Митя. – Подлость касательно невесты моей сделать не дам.

– Да зачем мне невеста твоя, скажи на милость? – вытаращился Савка. – Мне только письмо передать... барышне красивенькой.

– Кому именно? – В голосе Мити зазвучали непреклонные, металлические нотки.

– Да хоть вон ей! – кивнул Савка на Наденьку и захохотал. – А что? Небось вокруг такой крали господа роем вьются, и никакой жених тут не помеха, особенно такой пресный да скучный, как ты.

Митя досадливо нахмурился. Этот наглец решил отвести ему глаза! Заврался вконец! Наденьку зачем-то приплел...

Ох, как ненавидел Митя такие вот тупые рыла с пустыми глазами! Мерзкий человечишка! За полкопейки готов способствовать самому гнусному преступлению на свете – обману и растлению невинности! Конечно, достойный пособник Проказова. Два сапога – пара!

– Отдайте мне письмо, – приказал он. – Сию же минуту.

Савка растерялся. Черт ли принес этого черноглазого дурня, разряженного самым нелепым образом. Ишь какой плащ с крестом на груди и на спине напялил! Может, попа изображает? Хотя нет, попы в голубых рясах не ходят. Актеришка! Надо же, сколько раз проскальзывал тишком да ладком делал Савка свое дело, доставлял письмишки барышне, а в тот день, когда все должно пройти без сучка и задоринки, напоролся на этого благообразного болвана. Ишь, так и жжет глазищами!

Как же быть? Как исполнить враз оба поручения двух своих господ?! Эх, не читал, конечно, отродясь Савка Резь про Труффальдино из Бергамо, а оттого впал сейчас в превеликое затруднение. Сереженька велел привезти барышню... Хвощинский то же самое велел сделать... Барышню описали очень подробно, Савка отлично помнил это описание еще минуту назад, а сейчас память словно бы пеленой заволокло. В висках заломило все сильнее. Голова наливалась болью. Когда Савку в уральском городе Тобольске ударил кандалами Михайла Лохматый, ему казалось, что череп вот-вот расколется. И сейчас эта же боль, эта же боль...