Дарья. Сейчас. (Уходит.)

Марф<а> Ив<ановна>. Ну, может ли какая-нибудь холопка более быть привязана к своей госпоже, как моя верная Дашка… (Молчание.)Ну вот, однако ж, я скоро отделаюсь от этих Волиных-братцев. Однако и Юрьюшка уедет и оставит меня одну… видно, так на небесах написано… Я буду без него молиться, всякое воскресенье ставить толстую свечу перед богоматерью, поеду в Киев, а он ко мне будет писать… (Кашляет.)Какой же у меня кашель, от нынешнего крику… То-то и есть, что надо слушаться Евангелия и святых книг, недаром в них говорят, что не надо сердиться… а нельзя: вот как начнут спорить младшие себя, сердце и схватит. То-то нынешний век, зятья зазнаются, внуки умничают, молодежь никого не слушается… Не так было в наше время… бывало, как меня свекровь тузила… а всё молчу; и вымолчалось… Как умерла моя свекровушка и оставила мне денег, рублей 30 000, да серебра, да золота… А нынче всё наше русское богатство, всё золото прадедов идет не на образа, а к бусурманам, французам. (Молчание.)Как посмотришь, посмотришь на нынешний свет… так и вздоргнешь: девушки с мужчинами в одних комнатах сидят, говорят – индо мне старухе за них стыдно… ох! А прежде, как съедутся, бывало, так и разойдутся по сторонам чинно и скромно… Эх! Век-то век!.. Переменились русские… (Смотрит назад в галерею.)Да вот и Юрьюшка идет.

(Юрий мрачно и тихо приближается, не глядя на старуху, за ним Дарья.)

Юрий (бледный, расстроенный, с неудовольствием, не смотря на М<арфу> И<вановну>).Вы меня изволили спрашивать?

Марф<а> Ив<ановна>. Да, мой друг! Я давно желала говорить с тобой… да как-то это редко мне удавалось.

Юрий (холодно). Мне самому очень жалко…

Марф<а> Ив<ановна>. Ты всё с отцом да с дядей, ко мне и не заглянешь… видно, я уж стара стала и глупа, что ли? Брежу, не так ли?..

Юрий.Я от самой колыбели так мало был с отцом, что вы мне перед отъездом позволите с ним поговорить… по крайней мере я так думаю…

Марф<а> Ив<ановна>. Кто ж тебе запрещает… Однако ж я бы хотела тебе сказать и спросить у тебя что-нибудь важное…

Юрий. Я буду слушать… (Дарье)Ступай вон…

Марф<а> Ив<ановна>. Зачем?.. Она может слышать…

Юрий. Мне совсем не нравятся такие свидетели… Прошу вас выслать ее…

(М<арфа> И<вановна> дает знак, и она уходит.)

Мар<фа> Ив<ановна>.Знаешь ли, что твой отец наговорил мне тьму грубостей, и мы поссорились, и он едет завтра отсюда?

Юрий. Знаю-с… но что ж тут до меня касается… я сам еду с ним, если так…

Мар<фа> Ив<ановна>.Ты… с ним… едешь… ты с ума… сошел. Я тебя… не пущу.

Юрий. Вы меня не пустите? Вы? – да что вы между отцом и сыном?.. Разве я тот же ребенок, который равнодушно глядел на ваши поступки?.. Или не знаете: между отцом и сыном один бог!.. И вы осмелились взять это место…

Мар<фа> Ив<ановна>.Так вот плоды моего воспитания!.. Вот нынешняя благодарность?.. О, на что я дожила до сего времени… Юрий хочет меня оставить: в заплату всем моим благодеяниям… и никто не закроет мне глаза нежною рукой!..

Юрий. А ваша Дарья?..

Мар<фа> Ив<ановна>.И ты смеешь! Неблагодарный!.. Почему ты знаешь?

Юрий (в сторону).Вот совесть?.. Я только назвал, а она всё отгадала.

Мар<фа> Ив<ановна>.Говори, злодей, не я ли тебя воскормила и образовала…

Юрий. Много мук, много бессонниц стоило мне ваше образование… вы хотели поселить во мне ненависть к отцу, вы отравили его жизнь… вы… Но довольно: вы сами знаете свои поступки… и вините себя!..

Мар<фа> Ив<ановна>.Так ты точно меня оставляешь для отца, злодея, негодяя, которого я ненавижу и который за меня поплотится… для него, неблагодарный?..

Юрий. Теперь я вам ничем больше не обязан… О!.. Эти слова… заплатили за всё, за всё… простите. (Уходит.)

Мар<фа> Ив<ановна> (пораженная сидит безмолвно на креслах и в ужасном смущении).Он всё знает!..

(Занавес опускается.)

Конец 3-го действия

(Марфа Ивановна и Дарья. Первая на больших креслах в своей комнате.)

Марфа Ив<ановна>. Дай капель гофманских, Дашка.

Дарья. Сейчас, матушка. Что это с вами делается?..

Мар<фа> Ив<ановна>.Меня Юрий покидает… меня, которая его воспитала.