Она промолчала о том, ради чего ныряла сегодня до одури и что возникло так слабенько, так отдаленно - скорее желаемое, чем действительное. Импульс боли, болезни, неблагополучия - те самые конвульсивные волны какой-то беды, которые исходят только от раненого или умирающего животного, испускаемые Золотыми воротами. Но не чудилось ли ей это и здесь, на побережье?..

–  Скажите, пожалуйста, - медленно, словно подчеркивая этим всю важность вопроса, проговорил Жан-Филипп, - какова основная компонента того излучения, которое вы принимаете?

Варвара вскинула голову, так что капюшон упал на спину и с шелестом отключился. Ведь она ни словом не обмолвилась о своем чутье, но Жан-Филипп знал и даже не сомневался, что излучение - многокомпонентное, и с ним не нужно было лишних слов.

–  Гравитация, - ответила она кратко и уверенно.

–  Источник - живая система?

–  Ворота - система живая. «Шпалы» - наполовину. Излучение из глубины моря, экранируемое островами, - чистая механика.

–  Где именно расположен излучающий центр?

–  На осевой линии между воротами. Расстояние от берега я и пытаюсь уточнить. Использую тень островов.

–  Только что ж вы ныряете без гидрокостюма?
– перешел он уже на испробованный отеческий тон.

Она безмерно удивилась, что он этого не понимает:

–  Без костюма меня явно принимают за аполину - во всяком случае, пока я в их группе. А это - гарантия безопасности. Но вот за кого меня примут в гидрокостюме - не знаю.

–  То есть вы полагаете, что гипотетический глубинный центр - назовем его хотя бы так - обладает анализатором?

–  Дистанционным. Иначе и быть не может.

–  И этот глубинный центр - не природное образование и не придаток живого существа, а некоторое квазимыслящее устройство, установленное здесь пришельцами неизвестной нам планеты и таким образом по возрасту столь же древнее, как Пресептория?

–  Вряд ли стоит допускать, что сюда прилетали представители двух различных цивилизаций…

–  Разумно. Тогда мы были бы уже третьими, а это почти невероятно - планета ведь далека от звездных скоплений. Но тогда как объяснить тот факт, что наделенное какими-то исполнительными приспособлениями мыслящее устройство - причем запрограммированное гуманоидами устройство, подчеркиваю!
– допустило последовательную гибель трех взрослых людей и создание чрезвычайно опасной ситуации (и хорошо, что не хуже) для ребенка?

Варвара зябко поежилась, кутаясь в свой длинный халатик. Длинный и пушистый, как бурнус. Что такое «бурнус»? Откуда всплыло это слово? «Пробирая шерстинки бурнуса…» А, это оттого, что Жан-Филипп померещился ей врубелевским Демоном.

Но дело в том, что ассоциации - штука безошибочная. И стоит подумать, почему это вдруг - «шерстинки бурнуса…»

–  По-видимому, - проговорила она, внутренне постанывая от необратимой утраты взаимопонимания и необходимости подбирать слова, - в нас не всегда видят разумных существ.

–  Как это - не всегда?
– всполошился Жан-Филипп.
– Вы, голубушка, таксидермист, а не кибернетик, поэтому только вам позволительно допускать, что мыслящее устройство может действовать по настроению или капризу. Не всегда!..

Он спохватился и восстановил академический тон:

–  Гуманное начало - вот первый закон, который в той или иной форме вкладывается в любую машину, не только мыслящую, но и обладающую свободой воли. Как робот, например. Логика и гуманизм - альфа и бета любой подобной программы. Тогда как же ворота Пресептории не пропускают ни одного живого существа, но спокойно впустили всех нас; молния, равнодушная к человеку под парусом, убивает Лероя; «шпалы» топят палатку с Серафиной, но вас, даже на большой глубине, никто не трогает; даже асфальтовые гориллы, которых вы объявили биороботами без всяких на то оснований, кроме неуязвимости их шкуры, они должны бы подчиняться этому управляющему центру как выносные автономно действующие придатки - и вот они опекают всех животных Степаниды, а нас обходят, словно мы - каменные глыбы.

–  Вы хотите, чтобы я ответила вам на все эти вопросы?
– негромко проговорила Варвара, стараясь вложить в собственные интонации как можно больше смирения.

–  Я просто прошу вас пояснить, как все, перечисленное мною, согласуется с вашей моделью сложнейшей кибернетической системы, упрятанной на морском дне? Я подчеркиваю: вы имеете право на создание любой модели, но не отказывайте ей в элементарной логике! Как, впрочем, и гуманоидам, ее программировавшим.

Варвара беспомощно пожала плечами, глядя в море, золотящееся вечерними звездами. Ощущение холода, непериодическими толчками приходящее то ли из-за горизонта, то ли из-под него, настигло ее и здесь. Чувствует ли это Жан-Филипп? Если и чувствует, то себе не верит. Так человек, потерявший слух на девяносто девять процентов, будет уверен, что звон ему только чудится, пока не увидит колокола. И снова всплыло в памяти: «И не слышал колосс, как седеет Кавказ за печалью…»

–  Я сама еще не успела в этом разобраться, - честно призналась она.
– Вероятно, беда в том, что мы смешиваем понятия «гуманизм» и «земной гуманизм». Или что-нибудь другое.

–  Ну знаете!..
– воскликнул Жан-Филипп, несомненно считавший себя исповедником какого-то всегалактического гуманизма.

–  Да не знаю я, не знаю!
– не выдержала Варвара, попирая всяческую субординацию.
– Я только смутно представляю себе, что те древние строители Пресептории, за которыми вы не хотите видеть решительно никаких качеств, кроме способности возводить мегалитические комплексы, - это какая-то космическая элита, в неуемном всемогуществе возомнившая себя владыкой всего живого во Вселенной. Понимаете - всего, что под руку попадется! Попалась Земля, не знаю уж сколько там тысяч лет назад. Но что-то там не приглянулось, шумно, вулканы брызжут, альпийская складка образуется… Покинули. Взяли на память только несколько сотен видов зверюшек - может, живьем, а скорее всего, гены законсервировали. А вот на Степаниде тихо, нехлопотно, вот и возвели усадебку гостиничного типа. С палисадником. Семена для одного с Земли прихвачены, маргаритки там всякие, нарциссы, гладиолусы. Кибер-садовника поставили, чтобы сорняки вырывал. Одна беда: на земном языке маргаритки называются оленями, нарциссы - носорогами, гладиолусы - медведями. Метла, между прочим, - шаровыми молниями и прочими атмосферными неприятностями.