–  Ну… - начала я, не зная, как продолжать. Оглянувшись, я с облегчением убедилась, что в баре почти пусто, а немногочисленные посетители заняты своими разговорами.

Такой возможности я ждала с той минуты, как Малена вчера упомянула семью Марескотти.

–  Скажите, я правильно расслышала, - бросилась я как в воду головой, не дав себе времени на колебания, - что ваша фамилия Марескотти?

Вопрос вызвал у Малены широкую улыбку.

–  Certamente! [41] Я урожденная Марескотти. Теперь я замужем, но здесь, - прижала она ладонь к сердцу, - я всегда останусь Марескотти. Ты уже видела палаццо?

Я кивнула со сдержанным восхищением, сразу вспомнив о весьма мучительном концерте, который посетила два дня назад с Евой-Марией и Алессандро.

–  Прекрасный дом. Я тут думала… Мне кое-кто сказал… - Замявшись, я почувствовала, что краснею. Как бы ни сформулировала свой следующий вопрос, я все равно выставлю себя круглой дурой.

Видя мое волнение, Малена ловко выудила из-под прилавка бутылку чего-то домашнего и щедро плеснула мне в бокал.

–  Вот, - сказала она.
– Особый рецепт Марескотти. Сразу повеселеешь. Чин-чин.

–  Но сейчас только десять утра, - запротестовала я, совершенно не желая пробовать мутную жидкость непонятного состава.

–  Ба!
– сказала Малена.
– Может, в Фирензе и десять утра…

Честно проглотив самую отвратительную бурду, какую мне доводилось пробовать с тех пор, как Дженис оставила бродить самодельное пиво у себя в шкафу, я отважилась спросить:

–  А у вас есть родственник по имени Ромео Марескотти?

Перемена, произошедшая в Малене, когда она поняла мой вопрос, была почти невероятной. Из лучшего друга, приналегшего на стойку, чтобы выслушать мои проблемы, она превратилась в мегеру, которая выпрямилась с возмущенным фырканьем и резко заткнула бутылку.

–  Ромео Марескотти, - сказала она, забирая мой пустой бокал и протирая стойку хлестким движением полотенца, - мертв.
– Когда она подняла на меня взгляд, еще секунду назад лучившийся добротой, я увидела в ее глазах боль и подозрение.
– Он был моим двоюродным братом. А что?

–  О-о.
– Разочарование тяжелым камнем упало в желудок, вызвав странное головокружение. Или это все фамильный ликерчик?
– Извините, ради Бога, зря я… - Вряд ли сейчас стоило говорить о том, что мой кузен Пеппо подозревал Ромео во взломе и краже из музея.
– Просто маэстро Липпи, художник, сказал, что знаком с ним…

Малена фыркнула с явным облегчением.

–  Маэстро Липпи, - сказала она, понизив голос и покрутив пальцем возле уха, - разговаривает с призраками. Он… - Она поискала подходящее слово, но ничего не придумала.

–  Есть еще один человек, - продолжала я, подумав, что надо решить этот вопрос раз и навсегда.
– Глава службы безопасности Монте Паски, Алессандро Сантини. Вы его знаете?

Глаза Малены широко раскрылись от удивления, но тут же сузились.

–  Сиена - маленький город, - сказала она, и по ее тону я поняла - где-то здесь зарыта вонючая крыса.

–  А для чего, как вы считаете, - тихо спросила я, надеясь, что мои вопросы не разбередят старую рану, - кому-то нужно повсюду трубить, что ваш кузен Ромео жив?

–  Он так сказал?
– Малена пристально смотрела мне в лицо, и во взгляде читалось больше недоверия, чем печали.

–  Долго объяснять, - уклончиво ответила я.
– В общем, это я его спросила о Ромео, потому что я… Джульетта Толомеи.

Я не рассчитывала, что Малена поймет связь между этим именем и Ромео Марескотти, но шок на ее лице свидетельствовал, что она прекрасно знает, кто такая Джульетта Толомеи - и нынешняя, и историческая. Переварив этот неожиданный поворот, она отреагировала очень мило: протянула руку и легонько ущипнула меня за нос.

–  Я знала, что ты не просто так ко мне пришла.
– Она помолчала, словно ей хотелось что-то сказать, но она знала, что не должна этого делать.
– Бедная Джульетта, - сказала она, наконец, с сочувственной улыбкой.
– Мне хотелось бы подтвердить, что он жив, но я не могу.

Разговор с Маленой заставил начисто забыть о Дженис, поэтому для меня стало неприятным сюрпризом наткнуться на нее сразу на выходе. Сестрица подпирала стенку, как ковбой, убивающий время до открытия салуна.

Увидев ее, сияющую торжеством - выследила меня!
– я сразу вспомнила мотоцикл, письмо, башню, ссору, вздохнула и пошла в другую сторону, мало заботясь, куда иду, лишь бы она за мной не увязалась.

–  Что у тебя с этой перезрелой красоткой?
– Дженис едва не запуталась в собственных ногах, пытаясь меня нагнать.
– Хочешь заставить меня ревновать?

Я так устала от нее, что остановилась посреди пьяцца Постерла, резко повернулась и заорала на нее:

–  Тебе что, по буквам повторить? Отвяжись от меня!