Все трое замолчали. Хэп вытащил бумажный платок из ящика, стоявшего рядом с кассой, и высморкался.

— А что выяснили о Кэмпионе? — спросил Вик. — Известно хоть что-нибудь?

— Мы все еще выясняем, — с напускной важностью произнес Джо Боб. — В его удостоверении личности сказано, что он из Сан-Диего, но у большинства бумаг, находившихся в его бумажнике, два или три года назад истек срок действия. Водительские права просрочены. У него была карточка Национального банка Америки, выданная в 1986 году, но ее срок тоже истек. У него был и военный билет, так что мы его тоже проверяем. Капитан предполагает, что Кэмпион не жил в Сан-Диего уже года четыре.

— Самоволка? Побег? — спросил Вик. Он откашлялся, сплюнул и растер мокроту.

— Еще не знаем. Но в этом военном билете сказано, что Кэмпион завербован до 1997 года, а одет он был в гражданское, с ним была его семья, к тому же он находился чертовски далеко от Калифорнии. Впрочем, я что-то разболтался.

— Хорошо, я свяжусь с остальными и передам им твои слова, — заверил Джо Боба Хэп. — Я так тебе обязан.

Джо Боб встал.

— Ладно. Только не сообщай моего имени. Я не хочу потерять работу. Твоим приятелям вовсе не обязательно знать, кто предупредил тебя, ведь так?

— Конечно, — согласился Хэп, а за ним и Вик.

Когда Джо Боб уже подходил к двери, Хэп дважды чихнул.

— Ты должен поберечься, — сказал Джо Боб. — Нет ничего хуже летней простуды.

Неожиданно позади них раздался голос Вика:

— Возможно, это вовсе не простуда.

Они повернулись в нему. У Вика был испуганный вид.

— Сегодня утром я проснулся с насморком и кашлем, да еще и чихал как проклятий, — сказал Вик. — К тому же у меня сильно болела голова. Я принял несколько таблеток аспирина, и мне стало немного легче, но насморк у меня не прошел. Возможно, мы все заразились. Тем, что было у Кэмпиона. Тем, от чего он умер.

Хэп долго смотрел на старика и когда уже собирался выложить свои причины, почему этого не может быть, снова чихнул.

Джо Боб мрачно посмотрел на них, а потом сказал:

— Знаешь, возможно, вовсе неплохая идея — закрыть автозаправку, Хэп. Хотя бы на сегодня.

Хэп испуганно взглянул на него и попытался вспомнить все свои аргументы. Но не смог найти в голове ни одного. Единственное, что он вспомнил, так это то, что, он тоже проснулся с головной болью и насморком. Что ж, все заболевают неожиданно и сразу. Но ведь пока здесь не появился тот парень Кэмпион, он был здоров. Вполне здоров.

Сыну Ходжесов было шесть лет, а его сестренкам — четыре и полтора года. Двое младших спали, а старший играл во дворе. Лила Брюетт, сидя в гостиной, смотрела сериал «Юный и неутомимый». Она надеялась, что Салли не придет до конца серии. Когда дела в Арнетте еще шли хорошо, Ральф Ходжес купил большой цветной телевизор, а Лиле так нравилось смотреть телесериалы в цвете. Все выглядело намного лучше и интереснее.

Она затянулась сигаретой, выдохнула дым и закашлялась. Поспешив в кухню, она выплюнула целый ком мокроты. Кашель начался сегодня утром, когда она проснулась, и весь день ей казалось, будто кто-то щекочет ей горло пушинкой. Она вернулась в гостиную, но прежде выглянула в окно, чтобы убедиться, что с Бертом Ходжесом все в порядке. Лила обвела глазами комнату и пожалела, что ее собственный дом не выглядит так же замечательно. У Салли было хобби — рисовать картинки с изображением Иисуса Христа. Особенно Лиле нравилась одна, изображавшая «Тайную вечерю». Картинка висела над телевизором; Салли говорила, что использовала для нее шестьдесят разных оттенков масляной краски и рисовала целых три месяца. По мнению Лилы, это было настоящее произведение искусства.

Вдруг малышка Черил начала хныкать, всхлипывая и захлебываясь кашлем. Лила отложила сигарету и поспешила в спальню. Эва, четырехлетняя девочка, все еще спала, Черил же лежала на спине в своей кроватке, лицо ее приобретало угрожающе лиловый оттенок. Плач малышки становился все более странным и необычным. Лила, не боявшаяся крупа, потому что оба ее собственных ребенка переболели им, приподняла девочку за пяточки и осторожно похлопала ее по спинке. Она не имела ни малейшего представления, рекомендовал ли доктор Спок такой метод обращения с малышами, так как никогда не читала его книг. Но это помогло малышке Черил. Она издала какой-то странный звук, похожий на лягушачье кваканье, и выплюнула на пол не менее странный комок желтой слизи.

— Лучше? — спросила Лила.

— Да, — ответила малышка Черил. Она уже снова засыпала.

Лила собрала слизь бумажной салфеткой. Она не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь ребенок выплюнул так много за один раз. Нахмурившись, она снова уселась перед телевизором, закурила новую сигарету, чихнула при первой затяжке, а потом закашлялась.

Прошел час после наступления сумерек. Старки сидел в одиночестве за длинным столом, внимательно изучая листки тонкой желтой бумаги. Их содержание наводило на него ужас. Он служил своей стране верой и правдой тридцать шесть лет, начав, как робкий новичок из Вест-Пойнта. Он награждался медалями. Он общался с президентами, давая им советы, и к его советам прислушивались. В его жизни было много неприятных моментов, но этот…

Он был испуган — испуган до такой степени, что не смел даже себе признаться в этом. Именно от такого страха люди сходят с ума.

Повинуясь безотчетному импульсу, он поднялся и подошел к стене, в которую были вмонтированы пять мониторов. Вставая, он сбросил один из листков. Тот лениво покружил в очищаемом приточной вентиляцией воздухе и приземлился на кафельный пол, наполовину скрываемый длинной, отбрасываемой столом тенью. На листке можно было прочитать следующее:

«УСТАНОВЛЕНО