— Ваше величество, садитесь на этот стул. Сейчас вы увидите, как мы будем расправляться с врагами.

— Чьими врагами? — спрашивает она, стараясь рассмотреть лица тех, кто привел ее сюда.

— С моими! — слышится ей знакомый голос.

— Ах, это ты, Эрнст? — узнав Бирона, задает она вопрос.

— Да, это я. Ты, для которой я достал трон, изменила мне. За это ты обречена на страшную пытку: на твоих глазах первым будет замучен Иван Долгорукий.

Жутко, страшно царице. С тоской всматривается она в диковинные предметы, которыми заставлена комната.

— Что это, Эрнст? — робко спрашивает она, указывая на какое-то сооружение, похожее на качели.

— Это — дыба, — отвечает с отвратительной усмешкой ее фаворит.

— А это?

— Это — железные гвозди, которые вбивают под ногти пытаемым. Два гвоздя будут вбиты и Ивану.

— А что вот это такое? — показывает Анна Иоанновна на кресло.

— Это — для особо важных преступников: кресло раскаливают добела и потом на него сажают пытаемого…

Около печки сидит на корточках палач… Он подбрасывает поленья дров в печь, откуда летят искры.

Все больший и больший ужас овладевает Анной Иоанновной. Она пытается бежать, но ее грубо схватывает за руку Бирон.

— Куда?! — хрипло спрашивает он. — Бежать задумала? Нет, посмотри до конца!..

— Пусти меня, пусти, Эрнст! Мне страшно!.. — молит она. — Смотри, какие-то страшные руки хотят схватить меня.

Но Бирон молчит.

— Введите его! — кидает он затем приказ заплечному мастеру.

И вводят человека, полуобнаженного. Он молод, красив, но дрожит мелкой-мелкой дрожью.

— За что вы схватили меня? Я — Иван Долгорукий, а вы кто? — исступленно кричит он.

— А мы — палачи!

«Палачи?! Господи, где же я?» — с тоской думает Анна Иоанновна.

— Где ты? Знай, Анна, что ты в комнате пыток, тайных сыскных дел канцелярии, — шепчет, наклоняясь к ней, Бирон.

— Кто же учредил эту канцелярию?

— Я! — гордо отвечает Бирон. — Начинайте допрос с пристрастием!

И Ивана Долгорукого начинают допрашивать.

— Хотел ли ты простудить государя?

— Нет, не хотел. Сами посудите: какая мне от того могла польза быть, когда он меня другом своим ближним считал? — отвечает Долгорукий.

— А зачем же ты спаивал его?

— Сам он пить хотел…

— А девиц непотребных, заморских блудниц доставлял ты ему?

— Нет, не доставлял, — трясет головой Иван Долгорукий.

— Врешь, негодяй! — слышится ответ. — Ну-ка, ребята, взденьте его на дыбу!..

И князя Ивана вздымают. Слышится легкий хруст костей, и князь кричит:

— Ой-ой! Снимите, снимите, палачи! Тяжко мне, больно!..

— Сознаешься?.. — захлебываются от удовольствия палачи, в особенности Бирон.

— Сознаюсь!.. — еле слышно шепчет Долгорукий.

— Доставлял царю?

— Доставлял…

— А сестру свою, проклятую девку Екатеринку, хотел окрутить с царем?..

— Я тут ни при чем. Сжальтесь! Люди вы или звери?.. — рвется из рук палачей добрый молодец.

А один из палачей уже вбивает ему под ноготь блестящий гвоздь.

— Говори! Сознавайся! — гремит голос Бирона.

— Хот… хотели…

— Завещание подделали?

— Подделали, — извиваясь от боли, кричит Иван Долгорукий.

Анне Иоанновне душно… Она чувствует, что еще минута — и ее сердце разорвется на куски.

— Пустите его! Пустите! Что вы с ним делаете? — в ужасе кричит она и пытается броситься к Долгорукому на помощь, но не может: ноги словно приросли к тому стулу, на котором она сидит; она только замечает, что Бирон с раскаленной палкой подходит к ней и, грозя ей этой палкой, кричит:

— За него заступаешься? За того, кто тебя с трона хотел удалить? Разве ты не понимаешь, глупая женщина, что если бы их план удался, то ты и я — мы сгнили бы в Митаве?.. Жгите его!.. А только я один вопрос ему задать хочу. — И Бирон вплотную подходит к замученному Долгорукому и спрашивает: — Сладко тебе, князь Иван?