– Дэнни?

– Да?

– Что ты хочешь мне сказать?

– Только то, что мы на Хантерсайленде. Тут был один человек, пахнувший чесноком, так он взял меня в заложники. А другой забрал у Джед ее бусы. Но повар меня спас, и они меня отпустили.

– Дэниэл, твой отец недалеко?

– Паула, привет. Прости. Он считал необходимым сообщить тебе, что все в порядке. Нас взяли на мушку два субъекта у Мама Лоу. Дэниэл в течение десяти минут был заложником, но все обошлось.

– Обожди, – сказала Паула Роуперу, пришлось подождать, пока она соберется с мыслями. – Дэниэл был похищен и освобожден. Но он в порядке. Теперь продолжай.

– Они потащили его по тропинке к кухне. Ты помнишь кухню наверху холма?

– Ты уверен, что все это действительно произошло? Мы знаем, какой Дэниэл мастер сочинять.

– Да, уверен. Я был там.

– Они взяли его на мушку? Потащили с собой и держали на мушке? Восьмилетнего ребенка?

– Они хотели на кухне взять деньги из кассы. Но там оказался этот повар, он белый, который задал им жару. Одного он вывел из строя, но второй явился на помощь и здорово его потрепал. Дэниэл в это время уже вернулся к нам. Один Господь знает, что было бы, если бы они забрали Дэна с собой. К счастью, этого не случилось. Теперь все позади. Даже награбленное бросили. Да здравствуют повара! Ну а теперь пусть Дэн расскажет, как мы его награждали крестом Виктории за храбрость. Вот он на проводе.

Было пять утра. Неподвижно, как Будда, Берр сидел за своим столом на пункте связи. Рук курил неизменную трубку и бился над кроссвордом из «Майами геральд». Телефон дал несколько звонков, прежде чем Берр заставил себя снять трубку.

– Леонард? – Голос Гудхью.

– Привет, Рекс.

– Что-то не так? Я думал, вы мне позвоните. У вас какой-то подавленный голос. Они заглотили наживку, Леонард?

– О да, вполне.

– Тогда что не так? Вы словно не празднуете победу, а кого-то хороните.

– Я просто пытаюсь понять, где наша удочка.

"Господин Ламон находится в палате интенсивной терапии, – отвечала больница. – Состояние стабильное".

Но так продолжалось недолго. Сутки спустя господин Ламон исчез.

Что он, выписался? В больнице утверждают, что да. Не перевел ли его доктор Марти в свою клинику? Возможно, так, но ненадолго, а клиника не дает информации о выписанных больных. Когда же Амато под видом газетного репортера позвонил лично доктору Марти, тот отвечал, что Ламон уехал, не оставив адреса. Вдруг по бункеру пронеслась бредовая идея: Джонатан во всем сознался, и Роупер поймал его и утопил в море! По приказу Стрельски с аэропорта в Нассау было временно снято наблюдение. Он опасался, что команда Амато становится чересчур заметна.

– Мы проектируем человеческую натуру, Леонард, – успокаивающе сказал Стрельски, чтобы снять камень с души Берра. – Всегда удачно это получаться не может.

– Благодарю.

Наступил вечер. Берр и Стрельски сидели в наушниках в придорожном ресторанчике и поглощали грудинку с рисом, наблюдая за входящими и выходящими откормленными американцами. Неожиданный сигнал, поступивший в наушники с телефонных мониторов, заставил их с набитыми ртами бежать на пункт связи.

Коркоран звонил главному редактору «Багамской газеты»:

– Привет, старина! Это Корки. Как дела? Как твои красотки из дансинга?

После обмена грубыми шуточками последовало главное:

– Послушай, дорогуша. Шеф хотел бы покончить с этой историей. Нашего героя дня необходимо поберечь... крошка Дэниэл сверхвпечатлителен... крупное вознаграждение гарантируется. Ты же подумываешь о заслуженном отдыхе, а это будет мощная прибавка к твоей пенсии. Скажем, «неудавшийся розыгрыш»? Ты можешь это устроить, милаша?

Сенсационное ограбление на Хантерсайленде было предано забвению, подобно многим историям, где замешаны сильные мира сего.

Затем последовал звонок Коркорана начальнику полиции Нассау, известному снисходительным отношением к грешкам богатых:

– Ну, как мы поживаем? Послушай, нашего общего друга Ламона посетил в клинике кто-то из твоих парней. Уж очень ретив. Нельзя ли его отвести, а? Шеф предпочел бы кого-нибудь поспокойней в интересах здоровья ребенка. Даже если вы что-то раскопаете, ему бы не хотелось никого привлекать к суду... ненавидит шумиху... ей-богу... и не верь всему этому вздору, что деньги корпорации «Айронбрэнд» якобы утекают... Шеф обещает к Рождеству хорошенькие дивиденды, мы сможем себя кое-чем порадовать...

Цепкая рука законности разжалась. «Не похоже ли это на некролог Джонатана?» – размышлял Берр.

И больше ни звука, ниоткуда.

Должен ли Берр возвратиться в Лондон? А Рук? С позиции логики было безразлично, где висеть на проводе – в Майами или в Лондоне. Но Берру хотелось быть поближе к тому месту, где в последний раз проявился его агент. В конце концов он отправил в Лондон Рука, а сам перебрался из дорогого современного отеля в более скромное жилище в одном из бедных районов города.