Накачанный дядя в водолазке держал Кабула за рюкзак.

– Этот? – спросил он.

– Ага! – радостно сказал Артур. А Костян и Шкарик с готовностью закивали.

…Уже после Кабул узнал подробности происшествия. Когда раздался удар и звон осколков, охранник выскочил на тротуар и ухватил одного из убегавших мальчишек. Двое других остановились сами – поняли, что все равно не скроются.

Охранник затряс Артура:

– Бандюга малолетняя! Чем тебе стекло помешало?!

– Это не я! – завопил Дымчиков. И его осенила спасительная мысль: – Это один из нашей школы! Он бросил в нас камнем, потому что все время скребет на нас! Вот они подтвердят!..

Шкарик и Костян вместе сказали:

– Ага…

А Дымчиков лихорадочно добавил:

– Он недалеко ушел. Он приметный: с длинными волосами, в желтой футболке и белых обрезанных джинсах…

– Ага! – опять подтвердили приятели.

Охранник, не отпуская Артура, выхватил мобильник.

Сигнал приняла ближняя полицейская машина. Едва ли служителей правопорядка очень взволновало сообщение о разбитом стекле. Но впереди, на краю тротуара, они заметили пацана в желтой футболке. На ловца и зверь бежит, почему не поразвлечься?

– Значит, этот? – переспросил мент в водолазке.

– Он и есть, – ответил Артур, нагло глядя на Кабула. – Он в меня щебенкой, а я увернулся, и…

– Это не я! – отчаянно заорал Кабул, пытаясь освободиться. – Они врут, сволочи! Я здесь даже не проходил! Они мне назло!..

Конвоир опять впихнул его в машину, а сам остался снаружи. Начал о чем-то говорить с Дымчиковым и его дружками. Кабул рванулся к дверце, чтобы выскочить и снова прокричать, что не виноват! Но мент в камуфляже обернулся, стиснул мальчишкино плечо – пальцы воткнулись под ключицу. Больно так! Владик пискнул и обмер. Тот, что в водолазке, сел рядом с ним – опять дохнуло потом и лосьоном.

– Поехали, – скомандовал он. – К нам…

«Камуфляжный» отпустил Кабула, однако плечо болело нестерпимо. Намокли глаза. Кабул закусил губу, но перед этим успел сказать:

– Эсэсовцы… – Страха по-прежнему не было.

«Водолазкин» слегка смазал его по уху. Пообещал добродушно:

– Еще раз вякни, окурок, придушу…

Его привезли на улицу Многостаночников – это в пяти кварталах от школы. Вытряхнули из «Волги», завели в дверь со стеклянной синей вывеской. Навстречу дохнуло запахом табака и пыльного картона. Кабул оказался в квадратной комнате. В дальнем углу он увидел решетку от пола до потолка, за ней кто-то хрипло постанывал и возился на топчане. За распахнутым окном качали широкими листьями клены – они росли на свободе, теперь уже недоступной для Кабула. Сбоку от окна за обширным, заваленным серыми папками столом сидел штабс-прапорщик с белесым, скучным лицом. На столе вертелся вентилятор, но все равно было душно, жидкие белобрысые прядки прилипли ко лбу штабс-прапорщика, серая рубашка промокла под мышками.

– Вот, – сказал «Водолазкин», – это насчет «Тропиканы»… Между прочим, оскорблял сотрудников при исполнении. Обозвал эсэсовцами. Оказывал сопротивление…

– Ничего я не оказывал! Вы мне чуть плечо не сломали! И ударили!..

– Птенчик, – ласково отозвался «Водолазкин». – Если бы мы тебя ударили, ты уже не дышал бы…

Штабс-прапорщик сел прямо. Спросил со страдальческой ноткой:

– Ну а сюда-то его зачем? Везли бы сопляка к тетенькам-инспекторшам в детскую комнату…

От двери подал голос «Камуфляжный»:

– Нам, что ли, еще одно раскрытие – лишнее? Старик требует отчетность…

– Ладно… – Штабс-прапорщик пошевелил плечами, чтобы нагнать под мышки прохладу, и придвинул бумажный лист. Взял ручку: – Фамилия?

«Водолазкин» толкнул Кабула к столу:

– Тебя спрашивают!

– Чего спрашивают? – окрысился Кабул. Он все еще не боялся, только наваливалась тоска.

– Фамилия! – вдруг тонко заорал штабс-прапорщик. Приподнялся и покраснел.

Кабул пожал плечами:

– Переметов…

– Имя?!

– Владислав…

– Отчество?!

А какое у него отчество? Кажется, когда меняли фамилию – Иванова на Переметова – мама Эма сказала, чтобы вместо прежнего «Иванович» написали «Андреевич».

– Чего заткнулся?! – взвизгнул штабс-прапорщик. – Забыл, как папочку зовут?

– Вспоминаю… Андреевич.

– Остряк, – хмыкнул «Водолазкин», – не пробовал еще казенной каши.

– Адрес проживания! – опять прокричал штабс-прапорщик…

И так он заставил сказать его все: когда родился, и где учится, и кто родители (противно хехекнул, когда узнал, что отца нет, а мать приемная).

«У меня есть мама, только вам, гадам, я ничего про нее не скажу».

– А сейчас рассказывай, зачем разбил стекло…

– Ничего я не бил!

– Может, освежить тебе память? – спросил штабс-прапорщик.

– Не надо, Вася, давай я изложу, так скорее, – предложил «Водолазкин». – Пиши… Парни-одноклассники объяснили, что он с ними всегда был в конфликте. Потому что раньше жил в интернате, а там все такие… неконтактные… Когда шли из школы, поспорили о чем-то, он схватил щебенку и пустил в стекло. Заорал: «А теперь будете отвечать!» И ноги-ноги… То есть не в них бросил и случайно промахнулся, а нарочно в витрину, чтобы свалить на противников. Злой умысел… Те парни сперва тоже в бега, чтобы не влипнуть, но охранник одного прищучил, они и заложили голубчика…