Зазвучал женственный голос Ясона, актера из Тралл. Он играл роль вакханки Агавы, которая разрывает на части собственного сына и возвращается с берегов Киферона, неся на жезле его голову. В этот момент Ясон вместо бутафорской головы подхватил голову Красса и начал декламировать стихи своей роли:

Восторг вновь охватил присутствующих, даже самых далеких от поэзии и не понимающих ни слова по-гречески.

Затем вступил хор:

— Кем же убит он?

— Мой это подвиг! — прозвучал ответ Агавы.

Эксатр, состоявший в свите Силлака, вскочил на сцену и выхватил голову у Ясона.

— Мой это подвиг! — грозным и сильным басом, но чрезвычайно фальшиво продекламировал парфянин.

Зал разразился бешеными воплями одобрения.

Импровизация пришлась по вкусу и царю парфян. Он щедро наградил Эксатра, а Ясону дал талант серебра.

Так во время показа греческой трагедии была поставлена последняя точка в судьбе Красса. Конец самого богатого и влиятельного сенатора Рима был весьма печален: тело его осталось непогребенным, а голова брошена к ногам царей Парфии и Армении.

Красс потерпел поражение, но все же не заслужил таких насмешек после смерти, а парфянский «триумф» с селевкийскими гетерами лучше оставить на совести врагов. Красс ведь не поддался обману парфян накануне гибели, не сдался в плен; он уступил требованиям своих легионеров и пал жертвой вероломства врагов.

Для римлянина конечно же почетнее было встретить свой последний час в кровавой схватке с врагом, а не искать смерти, бросаясь на парфянские мечи. Однако жестокие обстоятельства оставили проконсулу небогатый выбор: либо пасть от мечей собственных сограждан, либо вступить в переговоры с врагом, коварство и подлость которого он познал сполна.

Гибель военачальника стала логическим завершением целой цепи оплошностей и ошибок, совершенных Крассом в войне, на которую он возлагал большие надежды. Всегда холодный и расчетливый даже в отношениях с женщинами, Марк Красс, как мечтательный юноша, воспылал страстью к своей идее покорения Востока. Однако чувства — плохой советчик разуму. И последняя, самая сильная любовь Красса погубила его.

Как заметил Плутарх: «Красс… множеством своих ошибок отпугнул от себя счастье, и поразительно не то, что этот глупец оказался слабее парфян, а то, что перед его глупостью не устояла даже удачливость римлян».

Впрочем, Плутарх имел в виду один конкретный случай; в целом Красс был далеко не глупым человеком. Сенатор обладал разнообразными талантами и доказал всей своей жизнью, что способен добиваться успеха везде и во всем, в том числе и на военном поприще. Успех всегда сопутствовал Крассу, потому что он все делал обстоятельно, не торопясь и обдумывая каждый последующий шаг. «Торопись медленно» — это крылатое выражение в полной мере можно отнести к образу жизни и деятельности Красса.

Лишь на закате своих лет Красс изменил золотому правилу. Он спешил воплотить свою мечту и оттого совершал ошибку за ошибкой. В бешеной гонке за врагом Красс перестал быть самим собой. Проконсул страстно желал того дня, когда он встретится с парфянами на поле битвы, а когда этот день настал, оказалось, что к нему не готовы ни военачальник, ни его войско.

Красс понял свои ошибки, к сожалению, слишком поздно. И человек, являвшийся хозяином жизни, который не считался ни с волей богов, ни с законами и общественным мнением, единственный раз покорился судьбе и пошел навстречу своей смерти.

Первыми последствия страшного поражения Красса ощутили на себе жители Карр. В город, дольше всех в Месопотамии сохранявший верность римлянам, был прислан новый наместник. Им стал Андромах — тот самый вероломный греческий торговец, который завел римлян в болота и стал причиной их гибели. Почти все мужчины Карр были перебиты или проданы в рабство.

Слава блестящей победы по праву должна принадлежать Сурене. Если учесть, что накануне он отвоевал Ороду царство и возложил на него корону, то сам парфянский царь был его большим должником.

Владыка Парфии вызвал своего лучшего военачальника во дворец, чтобы наградить его по заслугам. Когда Сурена в одной из комнат дожидался царя, вместо Орода вошли палачи и задушили удачливого героя. Так неожиданно Красс был отомщен за вероломство Сурены руками слуг парфянского царя.

После разгрома Красса парфяне вознамерились развить успех и изгнать римлян из Сирии, а потом и вообще очистить от них Азию. Место Сурены занял принц Пакор, а советником при нем стал Силлак.

Однако Сирией теперь управлял дальновидный и энергичный Гай Кассий. Ему удалось из остатков войск Красса и жителей провинции собрать два легиона. Немногочисленное войско под умелым руководством отбросило парфян за Евфрат и разрушило их надежды на легкую победу.

Кассию пришлось также сражаться с восставшими иудеями, озлобленными разграблением своего храма по приказу Красса. И с этой задачей бывший квестор справился блестяще.

На следующий год парфяне с огромными силами опять вторглись в Сирию. Они осадили Антиохию, но взять ее не смогли ни силой, ни хитростью. На обратном пути войско Пакора попало в засаду, устроенную Кассием, и понесло огромные потери. В числе убитых был и Силлак. Без Сурены парфянское войско стоило немного.