В лице Джона что-то дрогнуло. Он с беспокойством вгляделся в глаза Литты, будто искал что-то знакомое. И тогда она вспомнила и подчинилась — с намёком:

— Клянусь звездой и именем!

— Оригинальная форма клятвы, — безразлично сказал Джон и кивнул "Странникам" на выход.

Дверь тяжело уехала в стену.

–

В кратчайший миг между прикосновением к виску чего-то твёрдого и полной потерей сознания Литта успела обругать себя: сосредоточилась на том, что происходит впереди, а о своём прикрытии и не подумала.

Чёрный Странник, ударивший Литту, подхватил её на руки и поспешил из коридора. Ещё двое шли за ним, то и дело оглядываясь.

41.

Пока Джон прятался в угловом коридоре, он надеялся, что обманул противника.

Жизнь показала, что недооценивать противника нельзя. Тем более — такого непривычного.

Шаг из коридора — и они поняли, что здорово влипли.

Громадный зал далеко не пустовал. Чёрные Странники дугообразными рядами сомкнулись буквально в нескольких шагах. И стояли бездушными, неподвижными манекенами. А между ними… возбуждённо трепетали крылья тварей хаоса! Когда это они успели договориться? И как? Намерения-то у них насчёт Безымянного крайне противоположны: крылатые хотят видеть в нём вожака в вечно свободном, диком полёте по космосу — Странники облизываются при мысли об использовании его безграничной мощи… Но ведь договорились…

Взгляды обеих сторон сфокусировались на Джоне — пустые и мёртвые: чужаки и твари пока не знали, что Безымянный заимел собственное физическое тело… А Джон лихорадочно размышлял. Было нечто, что он пропустил мимо своего внимания. Звено в цепочке жёстко взаимосвязанных фактов. Логика их движений и действий. Что? Обрыв цепочки — угловой коридор, где они оставили Литту дожидаться их возвращения. Начало следующей — ожидание тварей и Странников… Что же между ними? Какой-то призрачный импульс, крохотный сигнал… "Мы не проверили, всё ли вокруг безопасно…" Господи…

— Литта!

Джон рванул назад. Дверь открывалась отчаянно медленно, как в кошмарном сне. Она ещё наполовину скрывала тесное пространство за собой, а он уже знал, что там пусто. Они опоздали. Её схватили. И виноват в этом один самонадеянный болван.

Лжестранники защищали его спину. Их вооружение едва не начало свою работу на полную катушку, когда монолит вражеского строя дрогнул и рассыпался. Правда, Странники не пытались атаковать — это задние ряды развернулись, встречая первых пробившихся в зал эрисиан. А те выскакивали сразу из двух коридоров.

Оценив ситуацию, Джон скомандовал:

— В коридор! Блокируем дверь!

Тэн и Безымянный устремились было к коридору, но Странник Безымянного вдруг мягко переломился пополам и рухнул наземь. С опозданием на мгновение от Тэна осталось лишь прозрачно-серое облачко. Джон, державший дверь полуоткрытой, машинально отметил, что метаморф явно растерялся, если исчез так заметно. Он ещё обдумывал неожиданно человеческую черту Тэна, а сам бежал прочь от двери и стен, шипящих от вспарывающих их смертоносных лучей… На какую-то секунду Джон задохнулся от мощного проникновения Безымянного.

— Прошу прощения! — пискнул тот, и со странным злорадством воин почувствовал в состоянии Безымянного нечто, что у человека обозначил бы так — запыхался.

— Не сюда! — крикнул оформившийся рядом Тэн в обличии эрисианского охотника.

Он кинулся в сторону, увлекая Джона в полутёмное помещение, слабо пульсирующее тусклыми световыми пятнами. Инкубатор!.. Впереди, между камерами, похожими на мутно-стеклянные гробики, мельтешили какие-то тени.

Джон за воротник поймал Тэна, по инерции не успевшего притормозить, толкнул его — на объяснения времени нет — к ряду камер, сам упал в противоположный. Успели: по коридору, по которому они только бежали, нудно взвыли лучевые очереди.

Джон прилёг за подставкой одного из "гробов" и взглянул на Тэна. Метаморф, тоже привалившись к стене, потирал ушибленное плечо.

— Тупик, — тихо высказался Безымянный.

— И не один, — угрюмо подтвердил Джон.

42.

Тупая боль в виске, будто булыжник, перекатывается из конца в конец гудящего черепа. Голос матери, читающей молитву, доносится из соседней комнаты вечерним теплом. Литта послушно повторяет молитву. Только губы каменные, и Литта упрямо читает про себя привычные слова, слушая свой звонкий внутренний голос. Ещё раз. Что-то сбивает, не даёт договорить. Литта постоянно возвращается к высоким беспокойным словам: "Да будет воля Твоя!.. Да будет воля Твоя!.." Потом забывается всё, кроме слова "воля"… Литта сосредоточилась на нём — и штормовой волной её вынесло в мир сознания и бушующей реальности.

Она лежит на чём-то твёрдом. Склонившийся над нею Странник — настоящий! — дрожащими пальцами поглаживает её шею.

По пульсации Литта сообразила, что он гладит артерию. Сквозь ресницы глядя в его глаза, она увидела жадный блеск. Но этот блеск был лишь частью основного действия, которое Странник собирался совершить, — убийства.

Всему, что потом произошло, виной стали животные инстинкты. Женщина очнулась и поняла, что её будущий ребёнок в опасности. Сначала она медленно и бесшумно согнула ноги в коленях и, резко подтянув, ударила Странника, метя в грудную клетку и в подбородок одновременно. Он падал, когда она, всё ещё с омерзением чувствуя на ступнях ощущение его ломающихся костей, вскочила с жёсткого ложа. Они забрали главное оружие, но легкомысленно не проверили остальное. Схватившись за ножи из высоких ботинок, Литта огляделась: небольшое помещение битком набито Чёрными Странниками, и все они держат её под прицелом лучевого оружия.