33.

— Проводил? — безучастно и не оборачиваясь спросил Чёрный Кир.

Всеслав было удивился, как Кирилл понял, кто стоит за спиной. Испугаться в полной мере волхв не успел — увидел собственную тень, чудовищно вытянутую по асфальту, и от сердца отлегло. Казалось, испуг немотивированный, но, едва вернулось самообладание, Всеслав сообразил, чего испугался. Чёрный Кир по явленной в свете костров тени угадал его появление, а Всеслав подсознательно решил, что боевик обладает ментальными способностями.

— Проводил, — задумчиво сказал Всеслав, невольно оценивая, сколько петель смог бы распутать Чёрный Кир в его интриге, имей он сверхчувствительность.

— В таком случае, почему бы тебе напрямую не заняться обещанным мне? Ты обещал вернуть моих ребят. Где они?

— Переживаешь за них, княжич? Давит ответственность за подчинённых? Да-а, тяжела ты, шапка Мономаха.

— Не строй из себя психоаналитика. Плохо получается.

— Но ведь ты переживаешь! — настаивал Всеслав. — Что скрывать очевидное?

— Ты теряешь хватку, Скиф Всеслав, — усмехнулся Чёрный Кир. — Видимо, современность не отупила только Вадима. Хоть и он с некоторыми странностями. Признайся, Скиф, ведь тебе хочется верить, что я изменился в лучшую — в твоём понимании — сторону? А теперь — внимание! Я раскрываю страшенную тайну! Да, я переживаю. Но по другому поводу. Семеро пропавших — мои люди. Это я могу сделать с ними что угодно и как угодно — мне! Избить, искалечить, убить — абсолютно всё… И никто не смеет перебегать мне дорогу в этом праве. Даже Шептун. Ясно? Я переживаю, из-за того что не могу немедленно вцепиться в Шептуна — и прикончить его, покусившегося на мою власть! Ты понял меня, колдун Скиф Всеслав?!

— Понял, княжич, — согласился Всеслав. — И рад, что могу смягчить твои диктаторские переживания. Взгляни на перекрёсток. Вот твои ребята.

Ещё не остывший после вспышки бешенства, Чёрный Кир круто развернулся.

В центре площадки, образованной семью кострами, струйно, словно воздух над огнём, шевелились прозрачные тени. Вглядываясь в эти бесплотные силуэты, хотелось напрягать зрение, щуриться, стараясь уловить законченность, логическое очертание. Но призрачные тени колебались и подрагивали — иллюзия на человеческие фигуры.

— Побыстрее нельзя? — раздражённо сказал Чёрный Кир.

Справа подошёл черноволосый парнишка, вгляделся узкими длинными глазами в волхва, коротко поклонился. Андрей — узнал Всеслав. Первое имя — Сеид. Имя Андрей уже при крещении дали. Современная кличка — Саид.

— Ну! — нетерпеливо сказал Чёрный Кир. — Чего ты время теряешь, колдун? Верни их в нормальное состояние! Побыстрее!

— Нельзя, княжич, — равнодушно ответил Всеслав. — Если я сейчас верну им материальную форму сразу, ты их сразу и убьёшь. Лучше уж я чуток выжду, пока ты успокоишься и поймёшь, что нет причин ломать игрушку только потому, что ею некоторое время пользовался кто-то другой.

Короткий змеиный шип — и Чёрный Кир бросился на Всеслава с двумя мечами. Всеслав даже отшатнуться не успел: между ними очутился некто гибкий и стремительный, и оружие Чёрного Кира замерло острием в небо.

Андрей. Перехватил кисти Чёрного Кира на замахе — и держит.

— Как маленькие, — неохотно сказал он. — Каждому надо похвастаться: а я про тебя вон чо знаю!.. Знаете и знаете — чего в драку лезть?.. Кирилл, не психуй. Ребята в себя придут — ноги тебе целовать будут. Преданней рабов не найдёшь.

— Ещё один умник нашёлся! Отпусти!

— Ты ради них на сговор со Скифом согласился, против Шептуна пошёл. Вдумайся, Кирилл, они теперь сами за тебя на смерть пойдут… Иначе — к чему все усилия? Чтобы своих тут же поубивать? За что? За то, что сам не уследил? Их вины нет!

— Разговорился… — проворчал Чёрный Кир. — Отпусти. Успокоился я. Убедил.

Андрей ещё раз всмотрелся в глаза своего предводителя, но тот и правда приспустил мечи, и они уже не целились жёстко вверх, а словно кланялись друг другу… И убрал руки.

Всеслав шагнул в сторону, испытывая чувство вины — и правда, разболтался, расхвалился… Заглушил переживания и сосредоточился на деле. Слегка на расстоянии от боевиков. Эти двое закрывали ему обзор и направленное действие.

Как в ситуации на кухонном столе, так и на перекрёстке более-менее уверенно на ногах держалась одна фигура. Остальные — кто сидел, кто лежал, скорчившись.

Материализуясь, стоящий одновременно будто ещё больше преисполнялся уверенности — и начал поднимать на ноги товарищей по несчастью. Те, постояв с секунду-другую, медленно падали — чаще на колени, медленно и с заметным подскоком, как подпрыгивают на земле старательно надутые воздушные шары, недостаточно тяжёлые, чтобы, упав, замереть неподвижно.