Франческа нагнулась над унитазом, и ее стошнило мимо. Все, что оставалось от завтрака, она оставила там, на полу, на черном кафеле.

Так и стояла согнувшись, пока не перевела дух и не провела по лицу руками.

Что происходило?

Мир сошел с ума.

Джованни Форти.

Ее мужчина. Ее бывший парень.

…Тот, с кем ты в первый раз занималась любовью, тот, с кем ты два года жила в одной квартире, тот, которого ты любила до одури, тот, с кем ты провела отпуск в Греции, тот…

…Тот был убийцей.

Убийцей из Париоли.

Франческа видела фотографии, кадры по телевизору. Они хорошо отпечатались у нее в мозгу.

Она помнила Анджелу. Анджелу Думино. Анджелу двадцати пяти лет от роду. Анджелу студентку.

Голую. Распластанную на двуспальной постели в пентхаусе. В Париоли.

Мертвую.

Пронзенную длинными заостренными булавками. Повсюду. В груди, в глаза, в сердце, в половые органы. И алый матрас, превратившийся в огромную губку, пропитанную кровью. Рот открыт, и глаза открыты. Волосы — просто пучки, склеенные свернувшейся кровью.

Дело рук психопата.

Ее снова стошнило. Потом она прерывисто зарыдала.

Поднялась по скользким ступеням, как зомби. Прошла через бар. Ничего не видела и не слышала. Вышла на площадь, под дождь. Подняла руку.

Рядом остановилось такси.

Она села в него и машинально назвала свой адрес.

Они не того задержали. Это явно ошибка.

Теперь ей было почти смешно представлять Джованни в образе серийного убийцы. Какая ерунда!

Этого просто не могло быть.

Джованни, она его знает. Прекрасно знает. Джованни — самый спокойный и нормальный человек из тех, кого она когда-либо знала. Парень с головой на плечах. Основательный. Мозги всегда варили нормально. Парень, который больше всего хотел зарабатывать деньги, жениться на девушке из хорошей семьи и купить себе парусную лодку, чтобы держать ее в Порто Эрколе.

Разве нет находящихся вне подозрений, основательных, прячущих внутри себя ужас и безумие? Разве не они — самые страшные психи? — услышала она внутренний голос.

Нет. Нет. Нет.

Это явно ошибка.

Конечно.

Полиция ни черта не понимает. Подозревает не того.

Конечно.

Она вышла у дома. Заплатила за проезд гораздо больше, чем следовало. Таксист пытался дать ей сдачу, но она уже исчезла. Проковыляла по лестнице, держась за перила.

Она должна была кое-что увидеть.

Сейчас же.

Немедленно.

Кое-что, от чего кровь стыла в венах и дыхание превращалось в нервный хрип. Ужасная догадка.

Она открыла дверь и понеслась в спальню. Откинула покрывало, свисавшее до пола, и просунула руку под кровать. Туда, где лежали ее чемоданы. Вытащила самый большой, красивый чемодан из темной кожи, который ей подарил…

…ее серийный убийца.

Открыла его, дернув за ремни. Одежда. Которую она расшвыряла по всей комнате.

Лыжный костюм, купленный вместе с Джованни в Пескассероли, шерстяные носки, купленные вместе с Джованни в Зерматте, шапка с красным помпоном, подаренная Джованни ей на именины.

Наконец она нашла то, что искала.

Деревянную шкатулку с инкрустацией. Длинную и узкую. Открыла ее. Вывернула содержимое на пол.

На паркете оказались длинные вязальные спицы, точно великанша рассыпала свои булавки. Она собрала их, насчитала пять пар. Пересчитала.

Нет. Нет. Нет.

Их должно быть намного больше.

Ты уверена? Да, блин, увереннее не бывает. Конечно, их было больше.

Она собирала их несколько лет, от самых тонких, для вязания кофточек из хлопка, до самых толстых, предназначенных для плотной шерсти.

Осталось всего пять пар, толстых, с затупившимися концами.

Каких не хватает?

Более тонких и заостренных.

Она услышала коварный голос, шептавший:

Гигантские стальные булавки, подходящие для того, чтобы втыкать их в плоть. Идеальные для того, чтобы пригвождать тела к матрасам, как тараканов к бумаге.

Где они? Не знаю.

Когда ты в последний раз открывала шкатулку?