— Тульпа — это существо, созданное и оживленное исключительно силой воображения, — небрежно объяснила Софи.

— Именно, — поддакнул Николя Фламель, глубоко вздохнув. — Макиавелли знал, что в церкви есть воск. И вдохнул в него жизнь.

— Но он наверняка знал, что этим нас не остановить, — возразила Скетти.

Николя вышел из-под центральной арки на фасаде здания и остановился на верхней ступени широкой многоярусной лестницы, которая вела к улице, видневшейся далеко внизу.

— Конечно, он знал, что нас это не остановит, — терпеливо ответил он. — Просто хотел задержать нас, пока сам не придет.

Он махнул рукой, указывая вниз.

Узкие улицы Монмартра оживали в звуках и огнях вереницы полицейских машин. Десятки жандармов в униформах собрались у подножия лестницы, и еще больше блюстителей порядка прибывало из узких переулков, формируя оцепление вокруг здания. Странно, но никто не стал подниматься по лестнице.

Фламель, Скетти и близнецы не обратили внимания на полицию. Они смотрели, как высокий худощавый мужчина с совершенно белыми волосами и в элегантном смокинге медленно приближается к ним по ступеням. Увидев, как они выбежали из базилики, он прислонился к низким железным перилам и лениво поднял руку в знак приветствия.

— Сейчас я угадаю, — произнес Джош. — Никколо Макиавелли?

— Самый опасный бессмертный человек в Европе, — мрачно изрек алхимик. — Поверь мне: по сравнению с ним Ди покажется тебе фокусником-любителем.

— Добро пожаловать в Париж, алхимик.

Софи и Джош вздрогнули. Макиавелли был все еще слишком далеко, чтобы слышать его так отчетливо. Странно, но его голос шел откуда-то сзади них, и ребята обернулись посмотреть, но там стояли только две зеленью металлические статуи с облупившейся краской: справа — женщина на лошади, с мечом в руке, а слева — мужчина со скипетром.

— Я вас ждал.

Голос доносился как будто из статуи мужчины.

— Дешевый трюк, — презрительно сказала Скетти, соскребая кусочки воска с мысков бронированных ботинок. — Обычное чревовещание.

Софи несмело улыбнулась.

— А я подумала, это говорящая статуя, — смущенно призналась она.

Джош начал было смеяться над сестрой, но быстро спохватился.

— Я бы не удивился, если бы она и вправду могла разговаривать.

— Добрый доктор Ди передает вам привет — продолжал звучать в воздухе голос Макиавелли.

— Значит, он не загнулся в Оджаи? — подхватил Николя, не повышая голоса.

Выпрямившись во весь рост, он небрежно заложил руки за спину и искоса поглядел на Скетти. Пальцы его правой руки начали бегать по ладони и по пальцам на левой руке.

Скетти отвела близнецов в сторону от Николя и медленно отступила в тень арки. Встав между ребятами, она обняла их за плечи — от ее прикосновения серебряная и золотая ауры сверкнули — и наклонила их головы к себе.

— Макиавелли. Великий из лжецов. — Шепот Скетти прозвучал не громче легкого дыхания. — Он не должен нас услышать.

— Не могу сказать, что рад видеть вас, синьор Макиавелли. Или в этом веке вы месье Макиавелли? — тихо произнес алхимик, прислонившись к балюстраде и глядя вниз, на белые ступеньки, где стоял его собеседник.

— В этом веке я француз, — ответил Макиавелли внятным голосом. — Люблю Париж. Это мой любимый город в Европе. После Флоренции, разумеется.

Пока Николя разговаривал с Макиавелли, он прятал руки за спиной, чтобы их не видел бессмертный. Его пальцы продолжали свой причудливый танец.

— Он творит заклинание? — прошептала Софи, наблюдая за его руками.

— Нет, он разговаривает со мной, — ответила Скетти.

— Как? — прошептал Джош. — Это магия? Телепатия?

— Нет, американский язык жестов.

Близнецы быстро переглянулись.

— Американский язык жестов? — удивленно повторил Джош. — Он знает язык жестов? Откуда?

— Вы забываете, что Николя давно живет на свете, — ответила Ската и продемонстрировала вампирский оскал. — В восемнадцатом веке он помог создать французский язык жестов, — сообщила она как бы между прочим.

— И что он говорит? — нетерпеливо спросила Софи.

Никакие знания из памяти ведьмы не помогали ей расшифровать жесты алхимика.

Ската нахмурилась и одними губами произнесла:

— Софи… brouillard… [2] туман… — Она покачала головой. — Софи, он просит у тебя туман. Ничего не понимаю…

— А я понимаю, — сказала Софи, когда у нее в голове пронеслось с десяток образов тумана, облаков и дыма.

Никколо Макиавелли остановился на ступеньках и глубоко вздохнул.