Через открытую дверь Франни и Ларри видели Стью, сидевшего в гостиной в своем любимом кресле с раскрытым дневником Гарольда на коленях. Он сидел так с четырех часов дня. Теперь уже было девять, на улице совсем стемнело. Он отказался от ужина. Когда Франни посмотрела на него, Стью перевернул очередную страницу.

Внизу Лео доиграл блюз до конца, наступила тишина.

Он хорошо играет, правда? — спросила Франни.

— Лучше, чем мне когда-то удавалось или удастся, — ответил Ларри, отхлебнув кофе.

Снизу неожиданно раздался знакомый перебор, от которого чашка застыла в руке Ларри, и затем голос Лео, низкий и вкрадчивый, запел:

Ларри пролил кофе.

— Ох ты, — сказала Франни и встала за тряпкой.

— Я сам, — попытался возразить он.

— Нет, ты сиди. — Она взяла тряпку и быстро вытерла лужицу. — Я помню эту песню. Она была такой популярной перед эпидемией. Должно быть, Лео разыскал пластинку в центре в одном из магазинов.

— Наверное.

— Как же звали того парня? Того, который пел ее?

— Не могу вспомнить, — ответил Ларри. — Поп-звездочки загораются быстро и так же быстро гаснут.

— Да, но имя какое-то очень знакомое, — сказала она. — Забавно, когда слово вертится на языке.

— Да, — пробормотал Ларри.

Стью захлопнул дневник, и Ларри с облегчением увидел, что Франни смотрит на Стью, входящего в кухню с пистолетом на боку. Стью носил оружие со времени своего избрания начальником полиции и часто шутил по этому поводу, что как-нибудь подстрелит сам себя. Франни не считала эти шутки такими уж смешными. Стью выглядел глубоко встревоженным. Он положил дневник на стол и сел. Франни хотела налить ему кофе, но Стью покачал головой и положил ладонь на ее руку.

— Нет, спасибо, милая. — Он отсутствующе посмотрел на Ларри. — Я прочитал все, и у меня ужасно разболелась голова. Я не привык так много читать. Последней книгой, которую я прочитал вот так от корки до корки, была история о кроликах. Я купил ее для племянника и захотел только просмотреть… — Он замолчал, размышляя.

— Я читал ее, — сказал Ларри. — Прекрасная книга.

— Жила большая семья кроликов, — произнес Стью, — и жили они очень хорошо. Они были крупными и упитанными и всегда жили в одном месте. Было там что-то не так, но никто из кроликов не знал, что именно. Казалось, что они и не хотели знать. Только, видишь ли, там был этот фермер…

Ларри сказал:

— Он поставил силки, чтобы всегда можно было поймать кролика и приготовить из него жаркое. Или он продавал их. В общем, у него была целая кроличья ферма.

— Да. И там был один кролик. Серебристик, он даже сочинил стишок о сияющем проводе — о ловушке, с помощью которой фермер ловил кроликов. А Серебристик сочинил об этом поэму. — Стюарт устало покачал головой. — Вот кого Гарольд напомнил мне. Этого самого кролика.

— Гарольд болен, — тихо произнесла Франни.

— Да. — Стью закурил. — И опасен.

— И что же нам делать? Арестовать его? — спросила Франни.

Стью постучал по дневнику.

— Он и эта женщина Кросс задумали нечто такое, из-за чего их с радостью примут на Западе. Но здесь не сказано, что именно.

— В дневнике упоминается много людей, к которым Гарольд относится немного получше, — заметил Ларри.

— Мы арестуем его? — повторила свой вопрос Франни.

— Не знаю. Сначала я хотел бы обсудить этот вопрос на заседании Комитета. Что там намечено на завтрашний вечер, Ларри?

— Обсуждаться будут дела общественные и личные. Брэд хочет поговорить о выключательной команде. Эл Банделл представит предварительный отчет о деятельности Юридического комитета. Дай-ка подумать… Джордж Ричардсон, затем Чед Норрис. После этого они уйдут, и останемся только мы.

— Если мы оставим Эла Банделла и посвятим его в дело Гарольда, сможет ли он держать рот на замке?

— Думаю, да, — ответила Франни.

Стью раздраженно произнес:

— Жаль, что Судьи нет с нами. Я так привязался к нему.

Они немного помолчали, думая о Судье и о том, где он может находиться в данный момент. Внизу Лео играл «Сестричку Кейт», подражая Тому Рангу.

— Ну что ж, Эл так Эл. Я вижу только два возможных варианта. Мы должны изолировать их, но не хотелось бы сажать их за решетку, черт побери!