О девочках этих стоило бы сказать отдельно. Они не были похожи на людей. Тоненькие, как фарфоровые куколки, изящные, хрупкие, ломкие – казалось, ворвется сквозняк, и они с мелодичным звоном рассыплются на тысячу осколков. На фоне худеньких бледных лиц их глаза казались инопланетно огромными. Такое впечатление, что я попала в подземное царство привидений.

– А вот и твоя палата, – нянечка открыла передо мною одну из дверей, – твою соседку зовут Алина. Располагайся, чувствуй себя как дома.

Она мне сразу понравилась. Ее красота была такой необычной и завораживающей, что находилась даже за пределами тривиальной женской зависти. Большеглазая, большеротая, с гладкой кожей, прозрачной почти до синевы, она менее всего походила на земную женщину. Подождав, пока нянечка кинет сумку на мою кровать и выйдет, она представилась:

– Алина. Восемь месяцев, сорок шесть килограммов.

– Что? – попятилась я.

– Нахожусь здесь восемь месяцев, вешу сорок шесть килограммов, – снисходительно объяснила она, – а ты?

– Вера, – пожала плечами я, присаживаясь на самый краешек кровати, – нахожусь здесь пятнадцать минут и, кажется, скоро захочу сбежать. Вешу пятьдесят четыре.

– Да? – она подозрительно прищурилась. – Многовато что-то.

– Мне сказали, что для моего роста это критическая масса. Если я похудею еще, начнутся проблемы.

– Так у тебя сохранились менструации? – оживилась Алина. – И ты можешь есть сама?

– Ну… Да, – растерялась я, – у меня был нервный срыв. Меня сюда поместил бывший муж. Я была так слаба, что опомниться не успела. А почему ты такие странные вопросы задаешь?

– Да так… Просто ты здесь единственная девчонка с месячными, вот! – рассмеялась Алина. – Ну и как твое настроение? Намерена бороться?

– С кем?

– С местными няньками, с кем же еще, – хмыкнула она. – Это сегодня они с тобой были вежливыми. А завтра держись, такое начнется! Если откажешься от еды, пристегнут к кровати и будут через трубочку кормить. И в туалет одну ни за что не отпустят, чтобы втихаря не блеванула. Они думают, что раз сами разъелись, как свиньи, то и все вокруг должны наплевать на внешний вид. Они смотрят, как мы толстеем, и ловят кайф, понимаешь!

Алинин шепот был горячим и торопливым, ее и без того огромные зрачки расширились, и глаза стали казаться черными. Она придвинулась ближе, то и дело с опаской оглядываясь на дверь. Потрясающий эффект – она одновременно пугала меня и завораживала.

– Так ты… Отказываешься от еды?

– Дошло наконец! – хмыкнула Алина. – Я уже к ним приноровилась. Тут хитрость нужна. Да и сразу ничего не получится, ты должна настроиться на долгую партию. Сначала будь паинькой, кушай хотя бы через раз. Потом они потеряют бдительность, и можешь смело топать в уборную после каждого обеда… Поначалу я пробовала выкаблучиваться, так меня кормили через зонд.

– Ужас какой…

– И не говори! Моя мать подписала бумагу, что я чуть ли не душевнобольная. Вот они и резвились, как хотели. Но я-то нормальная, поэтому оказалась хитрее.

– А… Сколько здесь всего народу?

– Шестнадцать человек, – с готовностью ответила Алина, – пятнадцать девок и один мужчина. Но он с нами не общается, целыми днями сидит в своей палате, выходит только по ночам. А жаль, он хорошенький.

– Никогда бы не подумала, что мужчина тоже может помешаться на похудании, – улыбнулась я.

– Он модель, – вздохнула Алина, – раньше без него ни один показ не обходился. А потом ему посулили жирный контракт какие-то испанцы. Якобы он станет лицом новой марки одежды. Триста тысяч долларов и плакаты с его изображением по всему миру. Но ему было уже двадцать восемь, а бренд молодежный… Ему велели немного похудеть. А он так старался, что немного… Хм… увлекся.

– И откуда ты все это знаешь?

– А ты побудь тут с мое! – весело воскликнула Алина. – Еще и не такого наслушаешься. Это еще не самый кошмар. У нас тут в прошлом месяце Леночка умерла.

– К-кто?

– Она жила в соседней палате. Перестаралась, бедная. Не уследили. Правда, она совсем была без башни. В туалет ее одну не пускали, так она научилась потихоньку сблевывать в форточку. Бывало высунешься ночью из окна, а там она, старается… Но я сразу знала, что Леночка не жилец. Двадцать восемь кило в ней было… Хотя, что бы там ни говорили, но я никогда не видела такого красивого живота, как у нее. – Алина спокойно закинула одну длинную ногу на другую. Ее конечности были похожи на недоваренные макаронины – тонкие, бледные, лишенные женственных изгибов.