— Завтра к утру мы прибудем в Шангаль, — сказала Эрлада, не отвлекаясь от своего занятия.

— Да? — юноша слегка удивился, что та к нему обратилась.

Он подозревал, что категорически не нравился жене друга, поэтому вежливые «Доброе утро» и «Спокойной ночи» считал единственными составляющими их ежедневного общения.

— Да.

— Это хорошо, — кивнул Ральдерик, убедившись, что девушка больше ничего не собиралась добавлять.

Какое-то время помолчали. Волшебница продолжала возиться со своим шарфом. Герцога это начало тяготить. Он уже было решил пойти погулять где-нибудь в другом месте, но не успел сделать и пары шагов, как услышал за своей спиной голос.

— Ты ведь хочешь у меня спросить?

— Что спросить? — уточнил он, оборачиваясь.

— Почему я вышла за него замуж.

Гендевец подумал, что у него никогда не возникало такого вопроса. Скорее, его волновала загадка, почему Гудрон решил на ней жениться. Как-то тянуло ирольца на женщин с непростым характером. Однако он все же изобразил глубокую заинтересованность.

— Почему ты вышла за него замуж? — послушно повторил он.

— Потому что он меня не боится, — ответила девушка, впервые с начала разговора поднимая на собеседника глаза. — Вот взять, к примеру, тебя. Ты ни на секунду не забываешь о моем происхождении, постоянно следишь за тем, что и как говоришь. Тебе в моем присутствии неловко. Но по сравнению со всеми остальными, кто знает о моей семье, ты еще неплохо держишься. По крайней мере, не заискиваешь, не потеешь от страха и не кланяешься. Добавь сюда тот факт, что мой отец — дракон. И я с рождения способна причинять разрушения, сеять ужас и панику. Это наследственное.

Эрлада снова сделала свой фирменный шаг и оказалась чуть ли не вплотную к гендевцу. Тот рефлекторно отскочил и напрягся. Девушка усмехнулась.

— Видишь, даже тебя это пугает. Что уж говорить о людях с менее устойчивой психикой? Мало кому хочется оказаться в эпицентре взрыва.

— Да, непросто тебе, — Ральдерик попытался изобразить искреннее участие, но это у него плохо получилось. — Ну а он?

В принципе, юноша догадывался, но решил из вежливости поинтересоваться, раз уж попутчица так хотела обсудить эту тему.

— Ты и сам знаешь, — хмыкнула волшебница, снова возвращаясь к рукоделию. — Ему наплевать на происхождение. Он жил в условиях, где оно практически ничего не значило, а король был на короткой ноге со своим народом. Потом он познакомился с мамой и тобой. Согласись, это не могло укоренить в его сознании идею о незыблемости и неприкосновенности социальной иерархии. А когда я впервые шагнула к нему сквозь расстояние, он разозлился, наорал на меня, и велел самой склеивать разбитую им от неожиданности посуду. Впервые мы встретились на поляне, усеянной обгоревшими трупами, и он сказал «Здравствуйте», а не «Чудовище! Будь ты проклята!» или «Прошу, пощадите! Вы можете забрать все, что у меня есть!»

— Да, этого на него похоже, — согласился герцог.

— Теперь понимаешь? Когда он говорит со мной, то видит именно меня. А не смертельно опасную без зачатков чувства жалости ведьму и не наследницу престола одного из самых богатых и влиятельных государств. А меня. Просто меня. Это многого стоит. Однажды ты тоже с этим столкнешься.

— С чем? — не понял юноша.

Он вдруг подумал, что, возможно, весь этот разговор был начат ради того, что Эрлада собиралась поведать дальше. А всё сказанное ранее являлось прелюдией, призванной подвести собеседника к важному пункту. Кажется, не один только Вешиль считал, что ему нужны наставления и советы. Он изобразил живое внимание и стал ждать, подтвердится ли его подозрение.

— Скоро вокруг тебя начнутся разговоры. Возможно, они уже идут. «Нам так необходим союз с таким-то государством. А у местного правителя как раз дочка достигла зрелости. Женитьба на ней молодого герцога решила бы кучу проблем».

— Мои родители никогда так не скажут, — возразил юноша. — Такие вопросы за меня они решать не станут.

— Возможно. А вот придворные короля Гендевы могут уже сейчас готовить для него список холостых дворян, чью личную жизнь можно устроить с пользой для государства. А теперь посмотри на себя в зеркало. Как думаешь, под каким номером ты будешь в нем значиться?

— Как будто я соглашусь на что-то подобное! — огрызнулся Ральдерик.

— Ты не согласишься, — подтвердила Эрлада. — Не сомневаюсь. Я тоже гордо отказалась, когда подобный разговор зашел обо мне. Но, поверь на слово. Ужасно бесит чувствовать себя товаром. Люди обсуждают, как бы тебя повыгодней продать. Ты можешь не слышать этих разговоров, просто чувствовать, что они ведутся за твоей спиной. Тебя прочат человеку, которого ни ты, ни они сами никогда не видели. Он может быть глуп, страшен, жесток, уродлив… Но их это не волнует. Над этим они даже не задумываются. Ты можешь себе представить, насколько это унизительно. А сторону твоего потенциального супруга точно так же не интересуешь ты. На тебя им наплевать. Не имеет значения, что ты за человек, что любишь, что ненавидишь, о чем думаешь и мечтаешь. Им не нужен ТЫ — только то, что к тебе прилагается. Деньги, связи, власть.

Девушка перекусила зубами нитку и обмотала готовый шарф вокруг шеи юноши. Тот окончательно опешил и растерялся.

— Что это? Зачем?

— Подарок, — усмехнулась Эрлада, с удовлетворением наблюдая за паникой и непониманием на лице герцога. — По случаю знакомства и в знак благодарности за то, что подвез.

— Эээ… Спасибо, — Ральдерик решил не говорить, что цыплячий не относится к числу его любимых цветов. — Можно узнать, зачем ты всё это говорила? — осторожно поинтересовался он, смиряясь с подарком.