— А может, они выжидали, хотели посмотреть, выживет ли Эмма.

— Обязательно опиши его Би-Джею и Барри.

— Обязательно.

Она остановилась. Я вытащил конверт из-под какого-то письма Мэгги Т.

— Здесь стреляная гильза. У тебя нет эксперта, который бы взглянул на нее? Меня интересует абсолютно все. Отпечатки пальцев, тип оружия…

— Возможно, такой эксперт найдется. На всякий случай скажи-ка и номера «джипа». — Она вытащила из кармана пиджака ручку.

Я повторил номер, и она записала цифры и буквы на конверте. Потом она вышла. Я тоже. Я очень внимательно огляделся по сторонам. Ничего. Жанетт обошла машину и открыла багажник, порылась среди вещей и подошла ко мне с бело-синим целлофановым пакетом.

— Запасной магазин, сто патронов, наплечная кобура. Насколько я поняла, ты свой сотовый так и не нашел?

— Нет.

— Там есть новый. Я хочу быть в курсе. На счете четыреста рандов. И еще в пакете деньги. Десять тысяч рандов сторандовыми купюрами. Леммер, десять тысяч — деньги немаленькие. Потом отчитаешься.

— Сделаю что смогу.

Она торжественно вручила мне пакет.

— Спасибо, Жанетт.

— Не за что. А теперь слушай. Возьми их, чего бы это ни стоило. Но не попадай в неприятности с полицией. Если на тебе найдут «глок», ты вернешься на нары. Ты это знаешь.

— Да, матушка.

— Леммер, я серьезно!

— Знаю.

— Ладно, — сказала она и отвернулась.

— Жанетт…

Она раздраженно остановилась и вытерла пот со лба.

— Что?

— Если она так богата, почему выбрала самый дешевый вариант?

— Кто? Эмма?

— Да.

— По-твоему, ты — самый дешевый вариант?

— Я не думаю, я знаю.

Жанетт покачала головой:

— Ты ничего не знаешь. Она пришла и заявила, что ей нужен самый лучший. Деньги не проблема.

Я ждал, что она засмеется, скажет, что она шутит. Но она ничего не сказала.

— Леммер, я серьезно, — заявила Жанетт, заметив мое смущение.

— И ты поручила задание мне?

— И я поручила задание тебе.

— Издеваешься!

— На такой жаре?

Она постояла еще секунду и открыла дверцу «мерседеса».

— Пока, Леммер. С Новым годом!

— Обниматься-целоваться не будем?

— Пошел ты, Леммер! — Она села в машину, но не смогла скрыть улыбку. Потом она уехала, ни разу не оглянувшись.

Я подошел к стойке администратора больницы и спросил, какой у них номер телефона. Этот номер я забил в память своего нового мобильника. Потом я направился в блок интенсивной терапии, где напротив двух полицейских уже сидел Барри Миннар.

— Уже тоскуешь от одиночества? — спросил он, увидев меня.

Я кивнул в сторону представителей закона:

— Представители ЮАПС что-нибудь тебе сказали?

— Много чего. Уже наябедничали начальству.

— Патуди?

— Ему самому.

— Он будет рвать и метать, но ничего не сделает.

Барри достал из кармана рубашки сложенный лист бумаги:

— Вот копия контракта с Леру. Пусть Патуди рвет и мечет, если захочет.

— На парковке мы встретили кое-каких друзей. Черный «джип-гранд-чероки», TWS 519 GP. Водитель белый, волосы темно-каштановые, короткие. Пассажир прятал лицо.

— Ты попрощался с ними?

— У них не было времени. По-моему, дружбе конец.

— Хорошо, что ты сказал о них мне.

— Барри, — я вытащил мобильник, — скажи свой номер.

Он назвал свой номер. Потом я забрал свои вещи из номера для особо важных гостей.

В будке у ворот «Мололобе» сидел незнакомый человек. На его бедже значилось: «Сидни. Начальник охраны». Я спросил, когда будет смена Эдвина.

— Эдвин ушел.

— Ушел?

— Да, сэр.

— Что значит «ушел»?

— Никто не знает, где он.

Я въехал на территорию и направился к домику администрации. По пути пришлось ждать полчаса, пока я пропускал стадо слонов, переходивших дорогу. Четверо самцов, восемь самок и четыре слоненка. Они не торопились. С выражением крайнего презрения они взирали на «ауди» сверху вниз — подумаешь, чудо техники!

Сьюзен-Сусан была на боевом посту. Помогала паре американцев среднего возраста разобраться со счетом. Она привычным жестом отбрасывала назад густую прядь светлых волос, улыбалась безупречными зубами и говорила:

— Конечно, мистер Брэдли, большое вам спасибо, мистер Брэдли.

Когда американец отошел, она подняла голову и увидела меня. Улыбка сменилась озабоченным выражением.

— Господин Леммер! — К моему изумлению, она обратилась ко мне на африкаансе и даже вышла из-за стойки.