— Разбудите господина Гаррета. Пусть подыщет подходящее место для якорной стоянки. И не мешайте мне спать.

— Есть, господин капитан.

Молодой третий офицер «Искателя приключений» знал по опыту, что первый офицер, Стенли Гарpeт, тоже не любит рано вставать, поэтому решил дать ему поспать еще полчаса. А тем временем острый нос красавца корабля грациозно рассекал волны, и впереди все явственнее вырисовывалась земля, по мере того как день вступал в свои права.

Он испытывал счастье и удовлетворение. Это было его первое плавание в качестве офицера, и ему повезло совершать его на борту сверкающего чистотой мощного корабля, который с одинаковым успехом гордо противостоял страшным волнам близ мыса Горн и с плавностью чайки скользил по спокойным водам Тихого океана.

Так приятно было ощущать, как он подчиняется малейшему повороту руля, слушать, как поет ветер в его парусах, или наблюдать за вышколенной командой, которая по короткому свистку взбиралась на мачты, чтобы проделать каждый маневр с удивительной сноровкой.

Скоро, когда они бросят якорь возле небольшого пустынного, сурового острова, зрелище это повторится еще раз, и предвкушение этого вызывало у молодого офицера ощущение, похожее на то, которое он испытывал в детстве, когда отец обещал сводить его посмотреть на бродячих акробатов.

— Кольман! — позвал он. — Подготовьте марсовых и, когда они у вас будут готовы, разбудите господина Гаррета.

Хмурый боцман кивнул, взглянул на остров и поспешно нырнул в люк.

Третий офицер Элиот Кейн изучил направление ветра, убедился, что паруса стоят безупречно, и улыбнулся, гордясь собой и своим кораблем.

Солнце, уже поднимавшееся у него за спиной, направило красноватый луч прямо на суровые камни, и высокая гладкая скала вспыхнула, как гигантское зеркало, контрастируя с бледно-голубым небом и изумрудно-зеленым безмятежным морем.

Элиот Кейн вновь взял подзорную трубу, закрепился на вантах, как, по его наблюдениям, это проделывали бывалые моряки, и оглядел суровый берег, над которым уже кружили сотни морских птиц, бросавшихся в воду, чтобы добыть себе каждодневное пропитание.

Неожиданно его внимание привлекло какое-то движение, однако из-за качки он вынужден был опустить подзорную трубу, чтобы сохранить равновесие; когда он вновь прильнул к окуляру, направив подзорную трубу на самую высокую скалу северного мыса, у него не осталось сомнений в своем открытии.

Он откинул назад голову.

— Матрос! — крикнул он впередсмотрящему. — Видишь человека на суше?

После минутной паузы тот в возбуждении крикнул с высоты мачты:

— Я его вижу, господин офицер! Он нам машет! Наверно, это потерпевший кораблекрушение…

Почти тотчас же дверь каюты капитана распахнулась, и тот с недовольным видом выскочил на палубу в нательном белье.

— Неужели нельзя спокойно поспать на этом треклятом корабле? — с раздражением произнес он, выхватывая подзорную трубу у третьего офицера. — А ну-ка! Где этот чертов потерпевший кораблекрушение?

Элиот Кейн вытянул руку:

— Вон там, господин капитан. На скале северного мыса.

Капитан Лаземби, один из самых рослых и могучих офицеров Королевского флота, рыжий, энергичный и властный мужчина, расставив ноги шире для равновесия, посмотрел в подзорную трубу в указанном направлении.

— Так и есть! — согласился он. — Судя по его взмахам, этот бедолага в самом деле потерпел кораблекрушение. — Он оглянулся: — А где господин Гаррет?

— Сию минуту поднимется, господин капитан. — прозвучал робкий ответ. — Я подумал, что могу дать ему поспать еще немного.

Капитан Лаземби взглянул сверху вниз на безбородого третьего офицера с таким видом, будто изучал строение ножек жука.

— Молодой человек, вы здесь не для того, чтобы думать, а для того, чтобы получать приказы, — заявил он. — Это вам будет стоить месячного жалованья. — Он взмахнул рукой, отправляясь назад в каюту. — Немедленно разбудите господина Гаррета, и пусть люди подготовятся к маневру. Обожаю спасать терпящих бедствие…

По прошествии нескольких минут он появился снова — безукоризненно выбритый и в форме; марсовые убирали паруса, а берег просматривался абсолютно отчетливо, можно было даже разглядеть черты человека, который, стоя на скале, не прекращал размахивать руками.

— Мы тебя уже заметили! Мы тебя уже заметили! — недовольно говорил капитан, принимая кружку кофе из рук матроса. — Один орудийный залп, чтобы он успокоился, — приказал он, обернувшись к первому офицеру. — Может, это англичанин.

Эхо выстрела разбудило Оберлуса.

Главные паруса были убраны, нос корабля уже не разрезал воду, а лишь мягко ее раздвигал; матросы готовились отдать якорь и спустить на воду шлюпки, и вдруг один из них вскинул руку и с тревогой произнес.