— Нет, похоже, мы попались, и заговоренное зеркало Гартаха нас не спасло… Против тамариска я бессилен… О-о-о, как я рассчитывал на этот выход!

— Да провались он к Нергалу в пасть, этот твой тамариск! — внезапно разозлившись, закричала Соня. — Я не собираюсь здесь изжариться, как какая-нибудь утка! Вот тебе, вот тебе, вот тебе! — И девушка, выхватив кинжал, стала яростно крушить колдовской орнамент.

От плотно пригнанных твердых досок полетели щепки, а Соня все колотила кинжалом ненавистные резные листья. Вскоре вся середина створки, изуродованная стальным клинком, превратилась в сплошное крошево, где ничто больше не напоминало ни о венке из веток тамариска, ни о знаке Огня… Саламандры исчезли…

— Эй, может, хватит? Я совсем задыхаюсь в дыму… Рыжая, дай мне руку, я сейчас упаду! И вода уже до колен! Нет, мы погибли!

— Держись за стену, не падай! Еще чего, погибли! Да я эту дверь в щепки разнесу! — уверенно бросила Соня, чувствуя в глубине души, что сама близка к отчаянию. Но лучше умереть, отчаянно врубаясь кинжалом в ненавистную дверь, чем покорно стоять и ждать, когда рухнет следующая балка.

Девушка пошатнулась и, чтобы не упасть, схватилась за ручку. В первый момент она решила, что все, силы кончились и ноги ее больше не держат. Но тут порыв свежего воздуха, ворвавшегося снаружи, коснулся ее лица, и рев пламени, с новой силой вспыхнувшего над головой, вернули ее к действительности.

— Луми! Мы спасены! Она открылась! Дай руку, скорее, сейчас рухнет крыша! — заорала Соня и почти волоком потащила мальчика за собой.

Они протиснулись в полуоткрытую дверь и, не чуя под собой ног, пробежали несколько шагов. Тлеющее одеяло свалилось с их плеч, сапоги хлюпали по воде, вырвавшейся наружу, но гудения и треска пламени больше не было слышно. Спутники, обессиленные пережитым, пошли медленнее.

— В огне промочишь ноги… В огне промочишь ноги… — продолжал твердить Луми, неуверенно ступая вслед за девушкой.

Соня огляделась. Кругом в тусклом свете раннего утра мирно расстилались зеленые луга, а Тропа, начинаясь как раз под их ногами, манила дальше.

— Постой, Луми, сначала просушим сапоги! — с облегчением сказала Соня, садясь прямо на белый песок.

— Они оказались не так уж просты, эти юные путники. — Морта говорила бесстрастно, не тревожа голубых бликов на стенах. — На этот раз ты проиграла, Повелительница Огня!

Мать Времени стояла у возвышения, скрестив на груди морщинистые руки и смотрела вниз, на чашу. Повелительницы Стихий тоже не сводили глаз с голубоватого сияния, исходившего оттуда. Наконец Тара подняла глаза и заговорила. Голос ее клокотал и гудел, как пламя в печной трубе:

— Да, Мать Времени, на этот раз я проиграла, и сила моя уменьшилась! И все это из-за нее, из-за Эссы! — взвизгнула она, резко взмахнув рукой в сторону Повелительницы Вод. — Она помогла людишкам, она испортила мою игру, это она виновата в моем поражении!

— Ты забываешься, сестра! — прожурчала Эсса, загадочно улыбнувшись. — Даже здесь, на Белой Тропе, властвуют те же законы, что и в человеческом мире! Кремень и кресало высекают искры, сталь крушит дерево, из кувшина выливается вода… А ведь это был не кувшин, сестра, а магическое зеркало! Посмотрела бы я на тебя, если бы ты отказалась поджечь хворост иди вылететь пучком пламени из красной трубки Гартаха! Кстати, может, и ты сослужишь им свою службу — только Морта знает, прихватил ли мальчишка с собой изделие своего наставника! Ха-ха-ха! — Повелительница Вод с нескрываемой насмешкой смотрела на Гару, гневно разбрасывающую вокруг себя трескучие искры.

— Эсса права, — снова заговорила Мать Времени, — у вас у всех двойственная природа, человек — и ваше дитя, и вечный враг. Вы его и любите, и ненавидите, так играйте с ним как можете. И никого не вините в поражении! Здесь нет недозволенных средств, вы могущественны, но и люди сильны! Утихни, Гара, попридержи огонь ненависти, ты проиграла, и я подтверждаю твое поражение!

Морта подняла вверх сомкнутые руки, черная чаша медленно повернулась в сторону Повелительницы Огня, и та с воплем взметнулась вверх ярким чистым пламенем. Через мгновение пламя опало, оставив после себя груду черных камней.

Повелительницы Земли и Воздуха все это время стояли неподвижно, не отводя глаз от Напитка Времени. Эсса, отвернувшись от того места, где только что пылал огонь, тоже впилась глазами в голубое сияние. Восемь рук медленно протянулись вперед, и снова пещеру наполнили рокочущие звуки, вопрошая о жребии.

— Эсса! — торжественно возгласила Владычица Морта, когда красные камни повернулась в сторону Повелительницы Вод. — Я предчувствовала, что теперь именно ты отправишься на встречу дерзнувшим ступить на Тропу, продолжать Игру, Игру Стихий!