— Я предлагаю построить нашу беседу более конструктивно, — возразил сидящий, — дабы вы смогли структурировано усвоить информацию, сделать верные выводы и адекватно рассмотреть моё предложение.

— Насчёт последнего я не удивлён, — хмыкнул Иван, — и не сомневался в том, что у кого-нибудь появится какое-то предложение. Иначе, зачем вы позволили мне добраться досюда? Вот только не ожидал увидеть здесь именно вас, академик.

— Особь, которую вы видите перед собой, не является моей физической оболочкой, — сидящий в кресле покачал головой совсем по-человечески, — я использую её в качестве элемента коммутации, чтобы вы имели возможность вести со мной диалог.

— То есть, вы — не академик Лаврентьев, — заключил Берёзов, — я правильно понял? Вы просто говорите его языком, так?

— Совершенно верно, — подтвердил сидящий.

Неподвижно стоящая у стены Лаванда повернула голову в сторону Ивана и бесцветным голосом произнесла:

— Но, если хотите, я могу общаться посредством этой особи, учитывая небольшой промежуток времени, требующийся для нашей беседы, это никак не скажется на структуре её головного мозга.

— Иными словами, если вы будете сидеть в её мозгах долго, они от этого пострадают? — Берёзов посмотрел на сильно помолодевшую Лаванду. Она глядела на него, но глаза её по-прежнему оставались пусты. — В таком случае, лучше не стоит.

— Разумное решение, — прокомментировала девушка и вернулась в прежнюю позу, — хотя, как я уже сообщил, это не влечёт за собой опасности. Только нерациональное использование функции времени.

— Данная особь была целенаправленно подготовлена к осуществлению коммуникации, — продолжил за неё сидящий в кресле, — и потому более эффективна в процессе эксплуатации. К тому же аспект личной заинтересованности в этом случае не будет оказывать на вас отрицательного влияния.

— Пусть так, — коротко кивнул Иван. «Всё-то ты знаешь, — подумал он. — Ладно, давай послушаем, что ты скажешь. А к „аспекту личной заинтересованности“ мы ещё вернёмся». — С чего начнём? Так, чтобы более конструктивно?

— С юстировки коммуникационного процесса, разумеется, — сидящий наставительно поднял вверх палец. — Согласно накопленным мною данным, подвид, к которому принадлежите вы, имеет несколько разных полос обмена информацией. Пожалуйста, выберите тот тип, что наиболее близок и понятен лично вам. Тип номер один.

— Сообщаю о необходимости поставить вас в известность по существу вопроса, касающегося событий исключительной важности, требующих тщательного анализа и системного подхода к поиску наиболее оптимального выхода из сложившейся ситуации.

— Тип номер два. — Черты его лица немного смягчились, и он сказал: — Я должен рассказать вам о том, что здесь произошло. Это исключительно важные события, и от того, найдём ли мы с вами общий язык и взаимопонимание, зависит очень многое.

Он вновь замолчал на мгновение, давая собеседнику возможность подумать, и возвестил:

— Тип номер три. — Брови академика взлетели на лоб, и он почти скороговоркой произнёс: — Йоу, чувак! Я те ща такую фигню расскажу, ты обалдеешь! Пипец, улётная тема! Надо перетереть по-любому, реальная фишка, просто жесть!

— Тип номер четыре. — Его лицо набычилось, словно он собрался броситься в драку, и академик заговорил: — Слышь, братан, побазарить надо! И это не фуфло, в натуре, шнягу вжевывать не буду, я тебя сюда не вату катать позвал, за базар отвечаю!

— Тип номер пять…

— Достаточно, — прервал его Берёзов, незаметно щипая себя за бедро. Мало ли, вдруг он всё-таки потерял сознание от нехватки кислорода и лежит сейчас где-нибудь посреди тропы… — Тип номер два вполне подходит.

— Прекрасно. — Сидящий расслабился и опёрся на спинку светящегося кресла, — в таком случае мы можем перейти к делу. Можете задавать вопросы, я буду давать ответы в упрощённой форме, наиболее доступной текущему уровню развития вашего вида.

— Сначала отпустите её, — Иван кивнул в сторону Лаванды, — а потом поговорим.

— Исключено, — покачал головой академик, — обе эти особи являются платой, в обмен на которую я рассчитываю получить от вас необходимую мне услугу.

— А если я откажусь, — усмехнулся Берёзов, — она навсегда останется Зомби, а со мной разберутся ваши прозрачные помощники, так, что ли?

— Я буду вынужден прибегнуть к этой мере, — в голосе академика явно прозвучала печаль, — хоть и не считаю это наиболее эффективной мерой. Но исполнение приоритетной функции превыше всего.

— И в чём же заключается эта самая «приоритетная функция»? — прищурился Иван. — Или это большой секрет?

— В сохранении жизни и неприкасаемости разумных существ, оказавшихся в опасности. Они находятся под моей ответственностью, — пояснил сидящий человек, — и должны быть спасены любой ценой.