– О, Джек Райан, – произнесла девушка. – Какой сюрприз!

Он подошел, она не отступила, не сменила положения. Держалась спокойно, небрежно. Дожидалась его. А ведь ждала его появления, он это чувствовал.

– Я гулял, – пояснил Джек.

– Угу.

– Думаешь, тебя искал?

– Угу, просто гулял.

– Просто по берегу, ничего особенного.

– Верю, – сказала Нэнси. – Хочешь, чтоб я с тобой погуляла?

– Я назад возвращаюсь.

– Может, немножко расслабишься?

Шагая по берегу, он почувствовал себя лучше, хотя все время сознавал, что идет рядом с ней.

Поначалу они говорили мало, просто Нэнси задала несколько небольших вводных вопросов насчет лагеря сборщиков, Луиса Камачо, сбора огурцов. Он дал на них простые ответы: лагерь вполне нормальный; Камачо его не волнует; да, огурцы собирать тяжело. Остановились, чтобы закурить. Когда она наклонилась, он ощутил прикосновение ее волос к своим рукам, сложенным лодочкой, а в момент, когда вспыхнула спичка, отчетливо увидел ее лицо. Действительно симпатичная. Богатая девушка из кино.

– Ты на какую-то киноартистку похожа, – заметил Райан.

– На кого?

– Забыл ее имя.

– А какого типа?

– Как ты. Волосы темные, длинные.

– Сексуальная?

– Угу, наверное.

– Где она снималась?

– Не могу сейчас вспомнить.

– Все равно, я, наверное, не видела. Я не слишком-то часто хожу в кино. Иногда только.

Дальше шли молча, и Райан спросил:

– Ты телевизор смотришь?

– Почти никогда. А ты?

– Если что-нибудь стоящее.

– Например?

– Военное кино, что-нибудь вроде этого. Или шпионское.

– Фу, вранье про реальную жизнь.

– Если фильмы хорошие, чего им быть правдивыми.

– Они скучные.

– Ну, тогда что ты любишь?

– Делать что-нибудь. – Она подняла на него глаза, на одну бровь косо свешивалась темная прядь волос. – Такое, чтобы впечатляло. Чтобы оставляло отметку.

– Какую отметку?

– Не знаю. Например, как пуля. Да, это, пожалуй, хороший и точный пример.

– Кого-нибудь застрелить?

– Куда-нибудь выстрелить и услышать, как все разлетается вдребезги.

– Как насчет динамита?

– Отлично. По-моему, с динамитом действительно было бы забавно.

– Только придется вставлять детонатор, тянуть провод к заряду и дергать... А может, граната?

– О да, граната! Просто чеку выдерни и кидай.

– Или прицепи к проволоке на дорожке, – добавил Райан. – В шутку.

– По-моему, я бы лучше метнула, – заявила Нэнси. – Другим способом придется чересчур долго ждать.

– Ладно, а куда ты собираешься ее бросать?

– Надо подумать, – ответила Нэнси. – Пожалуй, бросила бы на веранду. Или в окно. Забавно, правда?

– Мне один тип рассказывал, как во время Второй мировой войны япошки посылали своих девушек-гейш к нашим взлетно-посадочным полосам, абсолютно раздетыми, с гранатами под мышкой. Они подходили, американские парни велели поднять руки вверх, и – трах-та-рарах!

– Ты поверил?

– Тот тип, что рассказывал, сам там был.

– Я не верю.

– Почему?

– Зачем им идти? Почему просто не бросить?

– Потому что им так приказали. Гейшам.

– Почему они шли раздетые? По-моему, твой приятель водил тебя за нос.

– Он мне не приятель. Просто знакомый тип.

– Могу поспорить, его там не было, – возразила Нэнси.

– Да мне какая разница! – отозвался Райан. – Может, был, может, нет. Мне плевать в любом случае.

Нэнси, взглянув вверх на склон, остановилась, не сводя глаз с холма, и Райан встал с ней рядом.

– А как насчет камней? – спросила она. – Может, наберем камней и представим, что это гранаты?

– И что будем делать?

– Бросать.

– Хочешь камни бросать?

– Ну, ищи.

Чокнутая девка. Господи боже мой. Камни искать. Очень серьезное дело – искать в темноте камни. Глупое дело, но сейчас он очень хорошо себя чувствовал.

– Маленькие или большие?

– Думаю, чуть поменьше моего кулака, – определила Нэнси. – Чтобы были не очень тяжелые.

– Конечно, с очень тяжелыми ты не справишься. Сколько надо?

– Немного. Мы их сосчитаем.

Совсем чокнутая девчонка. Набрав камней, они поднялись по следующей лестнице, прошли вверх по лужайке у дома, где было совсем темно. Дом, скрытый в тени кустарников и деревьев, виден был только отчасти.