Но что может сделать он сам?

Волчок открыл глаза и посмотрел на проплывающие мимо черные кроны деревьев.

Он может попытаться выжить здесь. Раз он теперь находится в теле своего предка, то нужно спасать это тело. В противном случае Волчок рискует никогда не появиться на свет.

Полей оказался прав. Проехав по лесу еще часа полтора, караван остановился. Кони устали, требовалось их напоить и накормить.

– Отдыхаем до утра! – крикнул рыцарь Иоганн.

На последнем слове он сорвался на фистулу и закашлялся. Судя по всему, рыцарь был простужен.

Четверо ландскнехтов принялись устраивать лагерь для ночлега, собирать хворост и разжигать костры, еще шестеро распрягли коней и повели их к реке.

Пленников бросили под раскидистым старым дубом на мокрую, колючую траву, не потрудившись выбрать для них место посуше и помягче. Себе и своим товарищам ландскнехты устроили лежанки поближе к костру, на густой траве, разложив на ней тощие походные матрасики, набитые конским волосом и сухим мхом.

Все это время Волчок внимательно наблюдал за германцами. Трое из них ранены. Раны были незначительными, но, судя по всему, болезненными и изматывающими. Еще двое, включая рыцаря-предводителя, сильно простужены. Остальные хоть и здоровы, но валились с ног от усталости.

Рыцарь Иоганн подошел к Волчку, остановился рядом с ним и протянул ему кожаную флягу.

– Выпей, славянин, – сказал он. – Тебе нужно быть здоровым и сильным, чтобы хорошо работать.

Волчок уже не удивлялся тому, что понимает германскую речь. Про старика-германца он Иоганну не соврал, такой действительно жил в его родном селе, и, будучи мальчишкой, Волех проводил с безумным немцем очень много времени.

– Благодарю, – сказал Волчок, принимая флягу.

Однако прежде, чем попить самому, он передал флягу своим товарищам-узникам. Рыцарь холодно усмехнулся, но не стал препятствовать.

Когда Ратибор и Полей утолили жажду, Волчок поднес флягу к своим губам. К его удивлению, во фляге была не просто вода, а какой-то травяной настой. Терпкий, горьковатый, но освежающий.

Забрав флягу, рыцарь Иоганн заткнул ее пробкой и навесил стальной скобой на широкий ремень. Затем посмотрел на Волчка и спросил:

– Ты точно кузнец, а не толмач?

– Точно, – ответил по-германски Волчок.

– Хорошо, если так, – холодно произнес рыцарь Иоганн. – Но если ты меня обманываешь, я сам, своими руками, сдеру с тебя шкуру. Живьем. Согласись, это справедливо. А теперь отдыхай, кузнец.

Рыцарь повернулся, чтобы уйти, но тут Волчок громко проговорил:

– Ты нас даже не покормишь, рыцарь Иоганн?

Германец остановился, некоторое время размышлял, затем повернул голову и обронил через плечо:

– Я распоряжусь, чтобы тебе принесли кусок мяса, кузнец. Но если я увижу, что ты делишься мясом со своими друзьями, ты больше не получишь ни крошки до самого Эльстара. Клянусь Святым Патриком!

Рыцарь зашагал к костру, на который ландскнехты уже заволакивали чугунный вертел с нанизанной тушей убитого по пути кабана.

Иоганн не обманул. Через час один из ландскнехтов принес Волчку обломок перерубленной топором кости с клочком сыроватого мяса. Мясо Волчок разделил между товарищами, невзирая на предупреждение рыцаря, а кость сунул в траву.

– Как только ратники лягут спать, мы сбежим, – сказал он Ратибору и Полею.

– Ты… что-то… придумал? – хрипло спросил Ратибор, едва шевеля языком.

– Да, друг. Я кое-что придумал.

– Ты уверен, что твоя задумка сработает? – поинтересовался Полей, который, несмотря на рану в плече, выглядел куда лучше рыжего воина.

Волчок покачал головой:

– Нет, не уверен. Но если мой план не сработает, нас всего лишь убьют. А мы с вами видали вещи и пострашнее.

Рыцарь Иоганн вернулся через десять минут. Он несколько секунд разглядывал Волчка, потом усмехнулся и сказал:

– А ты строптивый человек, кузнец. Строптивый и неразумный.

– Делай, что хочешь, рыцарь, но я не мог позволить своим товарищам обессилеть от голода, – спокойно ответил Волчок.

– Ты ценишь их жизни выше, чем свою?

– Не знаю. Но жрать мясо на глазах оголодавших людей – это низко.

Рыцарь Иоганн внимательнее вгляделся в лицо Волчка. Впервые в его взгляде промелькнуло что-то, похожее на уважение. Он хмыкнул:

– Славянину-кузнецу знакомы законы рыцарской чести? Никогда бы не подумал.