Аддисон и отец Римы были старыми приятелями — и может быть, больше чем приятелями. Отец Римы тоже был в некотором смысле писателем: много лет он вел колонку в кливлендском «Плейн дилер». Когда с деньгами стало туго, он пошел на местное телевидение, где в дурацком галстуке рекламировал дурацким голосом компанию-шинопроизводителя. Но он не имел и сотой доли известности вымышленного персонажа с тем же именем, убившего свою жену при помощи ее же кошки и чуть было не ускользнувшего от правосудия.

В случае Римы персонаж существовал еще до ее рождения. Риму назвали по имени героини фильма «Зеленые поместья», [5] и ей нравилось ее имя — пока мальчишки в школе не начали обзываться: «Рима — хвать за вымя!» Оливер, услышав дразнилку, настоял, что имя у сестры должно быть ее и только ее, и предложил на выбор целых четыре, полученных путем простой перестановки букв: Ирма, Мари, Мира и Рами. После этого Оливер называл ее одну неделю одним именем, другую — другим и так далее, чтобы сестра попробовала каждое. Ей самой нравилось «Рами», но другие упорно не желали переучиваться. Брат предпочитал «Ирму» и называл ее так до самой своей смерти. В этом был весь Оливер — особое имя, которое знал только он. Из всех умерших Риме больше всего не хватало именно Оливера.

Рима из «Зеленых поместий» была последней из обреченного племени, и почему это не насторожило родителей, когда они выбирали имя для дочери?!

А потом, Оливер — так звали одного известного сироту. [6]

Но имена — это было только начало. Отцовская стилилистика изменилась незаметно для Римы, после того как мать умерла и Рима вся ушла в свои переживания — утрата матери плюс подростковые проблемы. Бим Лэнсилл всегда был политическим журналистом. Когда он стал ведущим колонки, его статьи приобрели личный оттенок. Он силился стать для Римы отцом и матерью одновременно и приобщал через газету к своим усилиям весь Кливленд с окрестностями и немногих зарубежных подписчиков.

Рима обнаружила это, когда отец стал настойчиво добиваться от нее признаний. Позднее она с гневом вспоминала, как выдала свой главный секрет, чтобы он смог почувствовать себя хорошим отцом. Она рассказала о мальчике из класса, который ей нравился, но совсем не замечал ее: как завладеть его вниманием? При этом Рима отлично знала, что отец тут ничем помочь не может. Он лишь делал вид, что думает только о дочери, а на самом деле думал только о себе.

Весь этот разговор стал темой очередной колонки — рассуждения о том, что человек становится взрослым до конца, лишь осознав, что стали взрослыми его дети. Лэнсилл быстро свернул с того мальчика на свою дочь и ее «пробуждающуюся сексуальность», он употребил эти слова. На следующий день Рима оказалась в центре внимания всей школы.

Риму особенно взбесило, как лихо управился отец в своей колонке со всяческими проблемами, — никакого эканья и меканья прежних статей, все преисполнено среднезападной основательности. Все женщины Кливленда были влюблены в Бима Лэнсилла, и число женщин, желающих свидания с ним, было обратно пропорционально числу мальчиков, желающих свидания с Римой, — Рима чувствовала, что тут пора уже перейти на отрицательные числа. А между тем ее отец был даже не полностью реальным. (Но когда это останавливало влюбленную женщину?)

Сама Рима любила другого отца — бестолкового и реального, а не умничающего в газете. «Я была очень привязана к твоему отцу», — сказала Аддисон, предлагая Риме перебраться к ней, и, конечно, именно Аддисон и добавила третьего Билла Лэнсилла, уже полностью выдуманного.

Зачем, спрашивала порой Римина мать своего мужа, надо было делать из тебя убийцу жены? Пару раз она также спрашивала: зачем надо было изображать жену такой, что ее смогла бы сыграть Кэти Бейтс? [7]

Полностью выдуманный Бим успел убить троих, но мать Римы говорила исключительно о жене. Самая живописная смерть, в которую Аддисон вложила всю свою душу. Несомненно, ей предшествовала другая смерть — в кукольном доме.

У Римы имелись свои вопросы к Аддисон. Неужели та думала, что очень весело учиться в школе Шейкер-Хайтс, если твой отец — знаменитый убийца? Аддисон стала крестной Римы, но потом об этом решении немало жалели — по крайней мере, женщины в Римином семействе. В этом смысле Аддисон никогда не оказывалась на высоте положения.

Все приятели Римы сходились на том, что ехать в Санта-Крус — не очень-то хорошая идея. «Там может быть опасно», — говорили они Риме, не ведая и о половине всех опасностей. Они не знали об акулах и подводных течениях. Они не знали о том, что прибрежные утесы размываются, а океан поднимается — аж на два миллиметра в год, а то и больше. Они не знали о страшной болезни, вызываемой мочой морского льва, — доктора в ней не разбираются, и, если подхватишь ее, тебя направляют к ветеринару, который разбирается в ней не намного больше. Они не знали, что в горах прячутся тайные лаборатории по производству наркотиков и что шоссе номер 17, ведущее в Сан-Хосе, — одно из самых гибельных во всем огромном штате, так что до устройства разделительной полосы его даже называли «Кровавой дорогой». Они не знали, что по центру города, крадучись, бродит клоун, словно в каком-нибудь фильме Феллини.