– Терпимо. А что с моим голосом?

– Кажется незнакомым? – облегченно вздохнув, спросила доктор Рошаль. – Так и должно быть: в данный момент вы слышите точную копию того, что было. А учитывая, что голосовые связки не резонируют с костями черепа, он вам кажется чужим. Честно говоря, тонкой подстройкой тембра мы не занимались – решили, что этот нюанс не очень важен. В общем, вам придется привыкать к тому, что у нас получилось. Скажите, как вы себя чувствуете?

– Омерзительно, – признался подполковник. – Такое ощущение, что на меня упал крейсер.

– А конкретнее?

– Болит поясничный отдел позвоночника. Крутит правую ногу ниже колена. Жжет где-то в районе желудка, давит сердце, ноет вся нижняя челюсть и стреляет в правое ухо. Черт! Наверное, проще сказать, что у меня не болит!

– И что же? – Мэри наклонилась над его лицом, оттянула веко и заглянула под него.

– Как ни странно, глаза…

– Это внушает оптимизм. – Видимо, удовлетворенная осмотром, доктор выпрямилась и, развернувшись на месте, принялась терзать сенсорный пульт ЛВК [35] . – Фантомные боли. Должны пройти в течение часа-двух. Вы просто пришли в себя чуть раньше, чем мы планировали. Кстати, болеть у вас сейчас нечему.

– В смысле? – дернулся Тишкин и, увидев перед собой чешуйчатую конечность, вспомнил все.

– Мы задыхаемся от недостатка информации, – мрачно глядя куда-то сквозь экран локалки, вздохнул генерал. – Задумайтесь: уже полтора месяца Циклопы не появляются ни на Окраине, ни в Метрополии. Здорово? Да! Но что нам делать дальше? С одной стороны, можно решить, что началось долгожданное перемирие, снять Красный Код и вернуться к нормальной жизни. При этом надо строго-настрого запретить Демонам все боевые вылеты в системы первой и второй линии. Чтобы ненароком не разжечь угасшее пламя войны.

– А если это не перемирие? – поинтересовался Тишкин. – На мой взгляд, скорее всего, это временное затишье – следствие того, что у Одноглазых слишком большие потери. Они просто взяли тайм-аут и в настоящее время готовятся к очередному витку боевых действий. Перебрасывают сюда силы, достаточные для того, чтобы гарантированно сломить наше сопротивление.

– Угу. Вполне возможен и такой вариант, – кивнул Харитонов. – В таком случае Демоны не должны вылезать из рейдов. И обязаны уничтожать чуть ли не каждый корабль, всплывающий в системах Алтора, Кройса и т. д. В общем, права на ошибку у нас нет. Если мы примем ошибочное решение, то о человечестве можно будет забыть. Циклопов слишком много. Выбирать из двух зол я НЕ ХОЧУ. Поэтому решил использовать это перемирие для того, чтобы создать в обществе Циклопов агентурную сеть.

Тишкин не поверил своим ушам:

– Простите, сэр, создать что? Агентурную сеть?

– Угу. – Генерал еще раз кивнул. – Общество Одноглазых полно противоречий. И для того чтобы заставить их отвлечься от Окраины, мне нужно иметь среди них своих людей.

– А вас не смущает, сэр, что мы и Циклопы принадлежим к разным расам? И попытки «закосить» под Одноглазых ничем хорошим не закончатся? – поинтересовался капитан Костин. – Или вы рассчитываете завербовать агентов среди пленных?

– Я не настолько наивен, чтобы надеяться на слово, данное мне под пытками или под давлением обстоятельств представителем ДРУГОЙ расы, – усмехнулся Харитонов. – А вот насчет «закосить»… Шансы есть. И очень даже неплохие.

– Вы это серьезно, сэр? – подобрав отвалившуюся челюсть, спросил Тишкин. И тут же понял, что начальство не шутит: на лице генерала не было ни тени улыбки.

– Да. Вполне. Думаю, что никто из вас не удивится, узнав, что в настоящее время бывшие подчиненные господина Бена Гронера работают на нас. И продолжают исследования в той же области, что и раньше. Кроме того, мы реанимировали пару незаслуженно закрытых правительством тем и в результате получили очень интересные возможности. В общем, на сегодняшний день мы умеем создавать метаморфов, внешне ничем не отличимых от Циклопов. Вернее, я выразился не совсем точно – первые экземпляры уже готовы. Кстати, нам удалось решить самый главный вопрос нового проекта – этический: в отличие от Бена Гронера, уничтожавшего тела доноров мозга, мы научились сохранять их сколь угодно долго. То есть после возвращения с задания личность, работавшая в теле метаморфа, сможет получить обратно свое тело и вернется к нормальной жизни. А также принципиально решили вопрос с техникой ассимиляции агентуры в обществе Циклопов.

– Осталось найти тех, кто согласится стать донором мозга для новых Зомби, – представив себя на операционном столе, Тишкин поежился.

– Угу. Причем не кого попало, а профессионалов, – буркнул Харитонов. – Ибо тратить время на подготовку даже очень талантливой молодежи в сложившейся ситуации мы, увы, не можем.

– В настоящее время мы пытаемся подобрать кандидатов среди сотрудников отдела специальных операций вооруженных сил Лагоса и среди сотрудников Министерства Безопасности, – подал голос полковник Родригес. – Увы, уровень подготовки основной массы местных офицеров оставляет желать лучшего. Однако за неимением гербовой…

– А мы, сэр? – встав с кресла, спросил Костин. – Если это возможно, я бы хотел предложить в проект свою кандидатуру.

– Я – тоже, – кивнул Тишкин. – Вряд ли у вас есть кандидаты, подготовленные лучше нас. Кстати, насколько я понимаю, вы собрали нас тут… не просто так?

– Если вы думаете, что я хочу уговорить вас стать донорами мозга для этих метаморфов, то вы очень сильно ошибаетесь, – поморщился генерал. – В настоящее время заканчивается сбор информации, необходимой для внедрения наших агентов в вооруженные силы Циклопов, и мне нужно, чтобы разработкой операции занимались не только теоретики, но и практики. То есть вы, господа офицеры. Поэтому с сегодняшнего дня вы поступаете в распоряжение полковника Родригеса и переселяетесь на Искорку.