Энн склонилась над календарем, прекрасно зная, кто этот посетитель. Не кто иной, как ее отец. Он сходил с ума по старым машинам и мечтал выиграть пробег Лондон — Брайтон для старых автомобилей. Всем, кто его знал, это было хорошо известно.

— В записях ничего нет, — сказала она, собрав все самообладание, на которое была способна. — Но если к вам еще кто-то пришел, я не буду допивать чай. Я выйду через заднюю дверь.

— Ладно, но сначала уберите свой письменный стол.

Торопливо схватив чехол от машины, она стала ставить его на место, но он никак не защелкивался, и ей пришлось снова снять его. Дверь отворилась, и она почувствовала, как краснеет, когда на пороге появился высокий представительный мужчина.

— Лори, — воскликнул Пол. — Как замечательно! Я не ожидал увидеть вас так скоро.

Лори Лэнгем улыбнулся своей знаменитой улыбкой.

— Я не помешал?

— Нет, совсем нет. Я сегодня уже закончил работу.

Лори посмотрел на Энн, приготовившуюся уйти через веранду, на Сирину, изящно облокотившуюся на письменный стол.

— А это, я полагаю, и есть ваша маленькая секретарша, — громко провозгласил он, направляясь к рыжеволосой актрисе.

— Это Сирина Браун, — сухо ответил Пел, — с которой несколько лет назад вы играли в одном спектакле. А маленькая секретарша собралась уходить через веранду.

— Надеюсь, не из-за меня, — величественно произнес Лори. — Вернитесь, дорогая моя. Вы, наверное, и есть та девочка с прелестным голосом.

Услышав в мягких словах отца приказ, Энн повернулась лицом к комнате со всей непринужденностью, на какую была способна. Она почувствовала, как ее руку крепко пожала его рука, но не решалась смотреть ему в глаза, а уставилась куца-то через плечо.

— Как поживаете, мистер Лэнгем? — еле нашлась что сказать Энн. — Встретиться с вами большая радость.

— Должен сказать, что на вашем личике радости не видно, — пробормотал ее отец и пальцем поднял ей подбородок. — Улыбнитесь же наконец, моя дорогая.

Энн быстро выполнила его приказ и повернулась к столику на колесах.

— Не хотите ли чая?

— Конечно. Ни молока, ни сливок, пожалуйста, но с четырьмя кусками сахара.

— И лимоном, — невольно добавила она. Лори улыбнулся.

— И лимоном.

Когда Энн вернулась из кухни с лимоном, отец уже сидел на диване рядом с Полом, а Сирина на полу напротив них. Она, выгнув спину, прислонилась к стулу.

— Давно вы не писали комедий, — говорил отец. — Думаете, благоразумно делать это сейчас?

— Я достаточно благоразумен, чтобы сознавать, что ничего другого я сейчас написать не смогу. Серьезной пьесы мне уже не сделать.

— Не говорите глупостей. У вас еще вся жизнь впереди, чтобы написать вторую “В тисках”.

— Я недостаточно хочу этого, Лори. Я заглянул в умы людей и до глубины души проникся отвращением к тому, что увидел.

— Неужели?

Глаза, такие зеленые, как у Энн, поглядели на нее из-под опущенных ресниц, и она резко положила лимон на стол. Пол раздраженно посмотрел в сторону шума.

— Единственный способ сохранить рассудок в этом мире — это смеяться над ним. Вот поэтому я и сделал “Брак был устроен”.

— Хорошее название.

— Единственное, что нравится моему секретарю в этой пьесе!

— Неужели? — Лори взял чашку из рук дочери. — Это интересно. А что, собственно, вам не нравится в ней, мисс.., э-э.., не уловил вашего имени.

— Лестер, — сказала Энн. — Если не возражаете, я лучше не буду говорить на эту тему. Это дело подхода или вкуса, как если бы я любила зеленый цвет, а мистер Моллинсон голубой.

— Интересная аналогия, — начал Лори, наслаждаясь ситуацией. — Я часто думал, что у всех пьес есть свои характерные для них цвета. Так, например, “Гамлет” — черный, “Макбет” — красный, а “Ромео и Джульетта” — зеленый. А как по-вашему, какого цвета эта новая пьеса?

Я дальтоник, — холодно ответила Энн. Как дипломатично! — прожурчала Сирина.

Вы гораздо умнее меня.

— Красивой женщине нет никакой необходимости быть умной, — галантно произнес Лори. — За прошедшие несколько лет вы совершенно не постарели!

Сирина подняла одну бровь.

— Не так уж много прошло лет, мистер Лэнгем.

Всего четыре года.

— Да, да. А мне показалось больше. — Знаменитый профиль был повернут к публике. — Расскажите мне, чем вы занимались это время? Вы все еще замужем?

Эдди был убит в Африке, но между нами все кончилось задолго до этого. Брак с ним был самой большой ошибкой в моей жизни.

Хотя Сирина говорила все это Лори, Энн знала, что слова ее были обращены к Полу, и она исподтишка глянула на него. Но он не подавал виду, что прислушивается к разговору, и просто невозмутимо сидел в кресле с безразличным видом.