— Я сама понесу! — сказала Сюй Сань, подняла узел, выпрямилась и оглянулась.

Далеко позади виднелись розовые стены монастыря, и человек, спасший ей жизнь, входил в красные, с круглыми медными гвоздями ворота. Сюй Сань отвернулась и поправила тяжелый узел на руке. впереди была большая дорога.

Сюй Сань попробовала ступить — ноги держали ее. Тогда она пошла вперед.

Сколько времени она шла, она не понимала. Маленькая Э что-то бормотала, она не слышала. Ноги ступали по мягкой пыли, поднимались, опускались, один шаг, второй шаг, один шаг, второй.

Кто-то дернул ее за халат, она отмахнулась головой, как лошадь от докучливого овода. Кто-то настойчиво дергал халат. Ее тело качалось взад-вперед. Ноги остановились, а сама она как будто еще шла. Может быть, это казалось ей. Голова клонилась вниз, вбок.

— Матушка, матушка! — кричала Маленькая Э и дергала ее за рукав.

Сюй Сань села на землю, спросила сердито:

— Что тебе?

— Вы не слышите меня, матушка? Мы идем с самого утра. Я устала и хочу есть.

— Что тебе? — повторила Сюй Сань и закрыла глаза.

— Матушка, вы слышите меня? — кричала Маленькая Э.

Но Сюй Сань больше не отвечала. Она сидела прямо на дороге, упав головой на узел, и молчала.

Тогда Маленькая Э закричала не своим голосом. Она бежала по дороге и кричала:

— Помогите, помогите, добрые люди! Моя матушка умерла! Помогите кто-нибудь, услышьте меня!

Из небольшого домика у дороги вышла пожилая грузная женщину и расставила руки. Маленькая Э с размаху ударилась о ее теплый мягкий живот и заплакала.

— Ну, ну, не плачь, вытри глазки! — заговорила женщина. — Ай-я! Какая хорошенькая девочка! Какие бровки, как у мотылька! Какие щечки, как цветок сливы! Идем, я угощу тебя пельменями. — При этом она нежно поглаживала Маленькую Э по волосам, ущипнула ее за щеку, двумя пальцами взяла за подбородок и подняла ее лицо. — Ай-я! Какой ротик, коралловое колечко!

— Моя матушка умерла и лежит на дороге, — рыдала Маленькая Э. — Помогите ей!

— Как же я ей помогу, когда она умерла, — сказала женщина. — Идем ко мне, я дам тебе пирожок с начинкой из сладких черных бобов.

Но Маленькая Э вырвалась из ее сильных рук и закричала.

— Если вы не хотите мне помочь, я побегу за другими людьми. Пустите меня!

— Постой, постой, — заговорила женщина. — Я тебе обязательно помогу, незачем звать других. Может быть, у тебя есть немного денег, чтобы было на что похоронить твою матушку?

— У матушки есть деньги, — ответила Маленькая Э. — У нее много денег в халате за пазухой.

— Что же ты раньше не сказала? — воскликнула женщина. — Идем скорей, пока ее кто-нибудь не подобрал!

Она взяла Маленькую Э за руку, и они бегом вернулись к тому месту, где все так же неподвижно полусидела, полулежала Сюй Сань, Женщина присела около нее, сунула ей руку за пазуху, тотчас выдернула, засмеялась и сказала:

— Ну и дурочка же ты! Сердце у твоей матери бьется, она жива, и незачем было тебе кричать. Так, говоришь, у вас много денег? Здесь всего сто вэней.

— Нет, у нас много. Купец заплатил ей целых два гуаня.

— Это тоже не много. Но так и быть, сотворю доброе дело.

С этими словами она одной рукой схватила узел и, обхватив Сюй Сань за талию, дернула, подняла, взвалила на плечо, как мешок с овощами, и поспешила обратно. Маленькая Э бежала следом, с ужасом глядя, как голова и руки матери беспомощно болтаются за спиной чужой женщины.

Как только они добрались до дома, женщина уложила Сюй Сань на чистую циновку и сказала:

— А теперь беги за врачом. Наш город совсем близко. Не успеет свариться каша к обеду, а ты уже будешь в Абрикосовой Роще.

— А оттуда далеко до города? — спросила Маленькая Э.

— Это и есть в городе, — ответила женщина. — Абрикосовая Роща вовсе не роща, и никаких абрикосов там нет. Можешь не облизываться! Абрикосовой Рощей называется наша аптека. Ты придешь туда, все расскажешь, и они пришлют сюда бесплатного врача, Если спросят, где тьг живешь, ответишь: за северными воротами, у тетушки Мей.

Городок действительно был совсем близко и такой небольшой, что первый же встречный, к которому обратилась Маленькая Э, сейчас же указал ей дорогу.