Идет по проселочной дороге девочка-нищенка. Ветер треплет ее кудрявые волосы; ее босые ноги в пыли.

«Подайте хлебушка, люди добрые», — звучит под окнами детский голос.

Теперь Ларе не стыдно произносить эти слова. Она взяла сумку нищенки, чтоб перехитрить врага.

Девочка-нищенка идет в город Пустошку. Там, возле вокзала, живет старик дядя Ваня Гультяев. Из его окна железнодорожная станция видна как на ладони.

Дядя Ваня знает, какие приходят в Пустошку немецкие поезда, какой груз они привезли. А то, что знает дядя Ваня, будут знать и партизаны. Им перескажет эта девочка-нищенка — партизанский связной.

В деревне Ельцы у нее другой дядя Ваня, Сморыга. По дороге в соседнюю деревню Чернецово девочка-нищенка не раз заходила в его дом. Сведения, которые собрали Лара и дядя Ваня, помогли партизанскому отряду разгромить стоявший в Чернецове немецкий гарнизон.

И в Усть-Долыссах появилась девочка-нищенка. Командованию фронта нужно было уточнить нумерацию немецких воинских частей, двигавшихся по трассе Ленинград — Киев. В Усть-Долыссах под видом полицейских работали партизаны Коля Шарковский и Вася Новак. Они выкрали мешок с полевой почтой, и Лара в нищенской сумке, под корками хлеба, принесла конверты в партизанский штаб.

Снова идет по деревенской улице девочка-нищенка.

— Подайте хлебушка, люди добрые!

Была та утренняя рань, когда в деревне все еще спят, кроме хозяек, вставших, чтоб подоить коров. Утро едва занялось, небо не голубое, а белесое, будто облитое молоком.

В эту пору в одном из домов села Тимоново распахнулось окно и на грядку выпрыгнули две девочки. Это были Лара и Рая.

Вечером возле Тимонова разведчиц задержал немецкий патруль. Их привели в дом, хорошо Рае знакомый. При Советской власти здесь была изба-читальня, при немцах тут водворилась жена раскулаченного Антона Юрина. Она встретила девочек злобным смешком:

— Никак печеневская Райка? Да еще с подружкой! Книжек, что ли, не дочитали? Нет больше вашей читальни, это мой дом.

Патруль ушел, оставив задержанных в доме Юриных до утра. Всю ночь бабой-ягой сидела у печки Антонова жена — стерегла. Но утром не вытерпела, вышла из дома корову подоить: не пропадать же молоку. Девчонки не услышат, — они крепко спят.

Но девочки лишь притворились спящими. Пусть хозяйка заперла дверь на ключ, пусть по улице прохаживался часовой, но Рая знала, что в тимоновской избе-читальне есть окно, которое выходит на огород.

Шурша огуречной ботвой, ломая хрупкие стебли мака, они промчались по огороду, перелезли через плетень и, добежав до реки, как были, в платьях, с размаху бросились в воду.

Лара переплыла речку первой и, протянув руку, втащила Раю вслед за собой в чащу камышей. В воде с глухим бульканьем рябили круги. Рыба играла на утренней заре. Но ни одного звука не доносилось с противоположного берега, на юринской усадьбе царила тишина.

— Все еще доит, — сказала Лара. — Пока не спохватились, надо подальше уйти.

— Далеко не уйдешь, — покачала головой Рая. — Хоть бы успеть добраться до Печенева, а уж мама нас где-нибудь спрячет.

Сердце матери словно чуяло беду. Анна Федоровна поднялась спозаранку и пошла осматривать, как наливает колос посеянная на усадьбе рожь. И вдруг изо ржи, словно две перепелки, вынырнули две мокрые, грязные фигурки.

— Мама! Спрячь нас! — У Раи от волнения и холода стучали зубы. — Нас ищут. Мама, спрячь...

— Да куда ж вас спрятать? Ума не приложу!.. Разве что в подпол?..

Зимой в подполе хранилась картошка, сейчас там было пусто. В полумраке белели четыре столба, подпиравшие основание печи. Едва девочки успели спрятаться за столбами, как по крыльцу застучали солдатские сапоги.

— Это ошибка! — донесся до девочек голос Анны Федоровны. — Девочку я проводила в лагерь в Пустошку. Ничего про нее больше не знаю. Никто ко мне сегодня не заходил.

Все ближе и ближе стук сапог. Люк с грохотом отрылся.

— Тут можно нога сломать, — сказал грубый голос. — Баба, где есть лестница?

Анна Федоровна ответила, что лестницы нет. «Если чадо, прыгайте вниз».

— Это ты прыгать, а мы будет видать так, — сказал тот же голос.

Два немецких солдата наклонились над люком, и желтое пятно карманного фонаря заскользило по земляному полу.

Оно походило на светящийся глаз огромного филина, который выслеживает добычу в темноте. Медленно, ощупывая каждый выступ, желтое пятно шарило по стенке.

Вот оно огненным взмахом взметнулось на потолок.

Вот упало на пол и стало подкрадываться к подножке столбов.