– А-а-а-а!!! – заорал Ягердышка, приподнялся и дунул на угли отчаянно, так что в чуме стало светло.

Спала на своем месте жена Укля, Берданом и не пахло, лишь физиономия, дважды нокаутированная, болела нестерпимо.

И тут Ягердышка вспомнил о своей находке. «Поди, сбежал», – подумал он, выскочил из-под шкуры и, сунув ноги в чуни, выбежал на улицу.

Подвывал ветер, собаки, вырывшие себе лежки, спали, а в небесах сверкал всеми цветами и их переливами – Великий Север.

Помочившись под столь феерическим освещением, Ягердышка допрыгал до нарт, сунул руку под мех и взвыл от боли. Найденыш прокусил ему палец.

– Да что ж такое! – возопил чукча. – Делаешь добро, а в ответ зло получаешь!

Но порыв ветра тут же охладил пыл его, подморозил боль, и чукча подумал, что со зверя нельзя спрашивать так же, как с человека, по причине неразумности животного…

Вторая попытка оказалась удачнее, Ягердышка ухватил медвежонка за загривок, рванул кожаную тесемку с рубахи и в одно движение перевязал найденышу мордочку.

– Чтобы не кусался! – проговорил парень, допрыгал до чума да так, вместе с медведем, и завалился спать…

– И где ты его поймал?

Голос принадлежал старику Бердану, явившемуся нежданным гостем.

Ягердышка, с трудом переживший предыдущую ночь, никак не мог разлепить глаза, но чувствовал, как его лицо облизывает слюнявый язык найденыша.

– Ишь, – прокомментировал старик. – Ласковый какой!

Ягердышка вспомнил, что накануне решил почитать Бердана старцем, а потому раскрыл глаза и перекрестился. Он хотел было положить крест троекратно, но мешал медвежонок, виснущий на руке.

– Приветствую тебя, святой старец, отец-пустынник! – с выражением произнес чукча и, ухватившись за Берданову руку, попытался ее облобызать.

– Спятил, – покачал головой старик, руку, впрочем, не убрал. – Как живность назовешь, однако?

– В честь тебя! – в религиозном порыве предложил Ягердышка.

– Вот этого не надо, – отказался старик. – Это не дело! Кто-нибудь станет меня кликать, а прибежит медведь! Медведя же кто позовет, прибегу я!..

Старик осекся, уразумев, что сказал что-то не то, а потом, кашлянув, сплюнул под ноги смолу и командным голосом указал:

– Собирайся! На промысел щокура пойдем! Помнишь, что неделю для меня ловишь?

Откуда-то появилась Укля, подняла с полу жеваную смолу и засунула черную в рот Бердану.

– Обронил, – пояснила.

– Ага, – согласился Бердан, зажевал быстро-быстро, строго посмотрел на Ягердышку и вышел вон.

Вспомнив свои ночные приключения, молодой чукча как-то особенно поглядел на Уклю, с большой нежностью во взоре, и, потупив глаза, произнес:

– Жена…

Эскимоска покорно склонила голову, и из ее глаз-щелочек, казалось, брызнуло светом, а оттого и у Ягердышки в душе рассвело. Да и синева ночных побоев смотрелась теперь несколько праздничней.

Ухватив под бок медвежонка, Ягердышка выбрался на волю, где его поджидал Бердан с веслом в руках.

– Зачем ты медведя с собой? – поинтересовался старик.

– Рыбкой его побалуем, – ответствовал Ягердышка.

– Моей рыбой! – вознегодовал Бердан. – Моей рыбой кормить медведя!!! – И вознес над головой карающее весло.

– Уж не откажите, святой отец! – Ягердышка бросился к руке старика и потянул к ней губы. – Мишка-то малый, помрет с голоду!

Если бы лицо Бердана не являло собою сплошной синяк, то наверняка бы покраснело, а так лишь волосатые уши запылали кумачом от удовольствия.

– Это религия ваша такая, что ль? – спросил он. – Руки старикам лизать?

– Ага… Всего лишь одну рыбку, почтенный отец-пустынник!

– Хорошая религия. – Задумался. – И сколько богов у вас, однако?

– Так один, – ответил Ягердышка. – Иисус Христос.

– Как один?!! – изумился Бердан. – А бог моря? Кто за очаг отвечает? А за рождение ребенка?.. А за…

– Иисус, – покорно ответил Ягердышка и перекрестился.

Бердан столкнул каяк в воду. Высказал соображение:

– Как Сталин. Сталин за все отвечал!

– Тьфу! – сплюнул чукча и перекрестился. – Вот старик глупый!

– Это ты меня глупым!!! Отца-пустынника дураком!!! Да я тебя… – Бердан поперхнулся. – Однако, что там у вас с непослушными в вере делают?

– Грешниками называют.

Ягердышка оттолкнулся от берега, и каяк опасной бритвой заскользил по чистой воде.

– Так ты – грешник!

– Согласен.

– А что ваш Бог с грешниками делает?

– Смотря какой грех, – ответил Ягердышка и забросил крючок. – В основном прощает.