– Простите, – еще раз промолвил лежавший на каталке.

– Пожалуйста, пожалуйста…

Ахметзянов в своей патологоанатомической жизни встречался с «воскрешением» не раз, а потому держался в рамках своего обычного нервного состояния, лишь любопытства в организм прибыло. Он смотрел в самые глаза ожившего и отмечал, сколь много в них лазурного, лишь несколько лопнувших сосудиков вмешивались киноварью.

– По всей видимости, я в больнице? – огляделся молодой человек.

– Абсолютно верно, – подтвердил врач. Чудесно оживший уселся в каталке и завертел головой, оглядываясь более внимательно.

– Я в морге?

– И это верно.

«Однако, если бы у него были тяжелые травмы, – подумал Ахметзянов, – он не сидел бы так уверенно».

– Вы в морге, – подтвердил. – Как самочувствие?

– Голова слегка кружится, – пожаловался молодой человек. – Но, вероятно, это недостаточный повод мне здесь находиться.

– Боитесь?

– Что вы, совсем нет! Ведь я тоже медик, правда, будущий, и, наверное, в моргах часто бывал.

– Почему «наверное»? – поинтересовался Ахметзянов, думая о том, что натуральные блондины почти всегда какие-то странные. Сам Ахметзянов обладал шевелюрой черной, как «Квадрат» Малевича. Впрочем, и его многие считали странным.

– Потому что я ничего не помню, – просто объяснил молодой человек. – Я потерял память.

– Ну, в этом нет ничего необычного! При таких катастрофах…

– Ах да, – вспомнил воскресший. – Катастрофа… Что стало с Розой?

«Роза – это, поди, та баба с титановым штырем в ноге? Проводница», – уточнил патологоанатом и ответил:

– Скончалась мгновенно!

Молодой человек спустил ноги с каталки, спросил: «Могу я взглянуть»? – и спрыгнул на пол.

Он был абсолютно голым и белым, как снеговик.

– Холодновато здесь, – предупредил Ахметзянов. – Не простудитесь!

– Это ничего, – отмахнулся молодой человек и безошибочно подошел к телу, завернутому в окровавленную простыню. – Роза.

– Она, – подтвердил патологоанатом. – Травмы, несовместимые… Ну, сами понимаете, если медик.

Молодой человек откинул простыню и наклонился к самому лицу погибшей.

– Она умерла.

– Да, я знаю, – подтвердил Ахметзянов. – Послушайте, у меня тут костюмчик есть спортивный… Не хотите ли воспользоваться?

На секунду ему показалось, что белый как привидение человек готов поцеловать покойную в самые губы, но тот лишь коснулся их носом, в котором, как вспомнил патологоанатом, не было ни волосины единой.

– Костюмчик? – рассеянно переспросил он.

– А что, здесь не так уж и жарко! От катастрофы не померли, а от пневмонии загнетесь!

– Пожалуй.

– Ну вот и чудно!

Ахметзянов вытащил из личного шкафчика вешалку с вещью и бросил ее молодому человеку. Он ловко поймал и через мгновение натянул костюмчик, который оказался сильно короток и сидел на нем как на переростке.

– Благодарю.

«Нет, – еще раз задумался Ахметзянов, – никак не похож он на человека, который побывал в катастрофе и которого признал мертвым даже Никифор Боткин».

Молодой человек сделал несколько шагов навстречу патологоанатому и протянул руку, далеко торчавшую из рукава.

– Студент Михайлов, – представился.

– Патологоанатом Ахметзянов, – медик пожал тонкую, но крепкую кисть. – Рустем Ренатович.

– А вот имени своего я не помню, – расстроился студент.

– Бывает после катастрофы.

– Собственно говоря… – молодой человек виновато улыбнулся. – Собственно говоря, память я потерял до катастрофы.

– Вот как? – заинтересовался Ахметзянов. – И при каких же обстоятельствах?

– В том-то и дело, что обстоятельств я тоже не помню.

– Совсем ничего?

– Совсем. – Студент задумался. – Ах да, мы с Розой когда студенческий билет нашли, там была написана фамилия моя и инициалы: «А.А.».

– Сан Саныч?

– Вполне вероятно, – пожал, плечами студент Михайлов.

– Балет любите? – неожиданно спросил патологоанатом.

– Что?

– Нет, ничего… Я буду называть вас господин А.

– Господин А.? – Студент приблизился к носилкам, на которых лежали останки помощника машиниста. Понюхал воздух и отошел к окну, за которым поздний вечер замаскировал истинное время года. – Может быть, просто Михайлов? Студент Михайлов?

– Воля ваша.

– Хотя, если вам удобно, можете и господином А. называть.

– Нет! – воскликнул Ахметзянов. – Это как вам удобно!